Лопаты выбрасывали из неглубоких ямок чернозем или каменную россыпь гальки, суглинок или комья мертвой ледяной земли…
Потом старики шли к машине, снимали с высокого штабеля фанерных щитов лежащий сверху…
И у дороги, что бежала по украинской земле, или петляла меж курганов на берегу Дона, или стремительно уводила глаза вдаль, к дымящимся крышам немецкого города, один из солдат доставал из кармана гимнастерки или полушубка, телогрейки или шинели мятый блокнот, и под огрызком карандаша трудно рождались на бумаге даты: «19 августа 1941», «6 ноября 1942», «9 августа 1943», «27 апреля 1944», «9 февраля 1945»… Потом выводила усталая стариковская рука: «Щитов двуопорных установлено 27».
А на фанерных щитах, что оставались у дорог, слова сочились кровью, сполошно звенели набатом беды, от этих слов плакал без слез командир разгромленного полка, опускал голову парнишка с кровяными мозолями на ногах в опревших портянках, не перемотанных от самой границы, не мигая смотрел на эти слова солдат, сидевший на броне последнего в бригаде танка, что гудел мотором из последних моторесурсов, уходя на восток, на восток, на восток…
На красном фоне — белые буквы, на черном — желтые, на голубом — синие…
Родина-мать зовет!
Враг будет разбит! Победа будет за нами!
Убей немца!
Стойкому бойцу враг не страшен!
Гвардеец! Не посрами славы отцов и дедов твоих!
Советский народ не будет стоять на коленях!
И снова два старых русских солдата бьют ломом в мерзлую землю и дышащую житным духом черноземную теплынь, споро разворачивают лопатами…
А слова на щитах…
На красном фоне — белые буквы, на черном — желтые, на голубом — синие…
Слава героям Сталинграда!
Вперед, на запад!
Молодой боец, настойчиво учись опыту старой гвардии!
Даешь Вислу!
Вот оно — логово фашистского зверя!
Освободим народы Европы от гитлеровской чумы!
Возмездие пришло, Германия!
До Данцига — 140 километров!
— Перекурим, Авдей?
— Да ну к богу, в кабинке уж… Метет-то…
— Фрицевска погодка… У нас в феврале пуржит, так снегу навалит к урожаю, в пользу, а здесь не поймешь чего… То снег, то дожжик, гнилая сторона…
— Герма-а-ания…
Два солдата, стоявшие возле фанерного щита в десяти метрах от шоссе, взяли по лопате, а тот, что был повыше, подхватил с утоптанного валенками грязного снега лом.
— Закосили малость левый-то угол, а? — сказал тот, что повыше, и поднял воротник полушубка.
— Сойдет! Все одно через неделю сымать. Данциг энтот, говорят, с ходу брать будем…
— Это дело… Может — с ходу, а может — и покорячишься еще с Данцигом-то…
Солдаты по давней привычке еще раз, напоследок, глянули на щит (на желтом квадрате — черные буквы: «Убей немца!»), пошли к облепленному мокрым снегом «зиску», оставляя земляные следы от подошв валенок…
— Ноги-то оббейте, работнички, — сказал шофер, открывая дверцу.
— Заводи давай, сонное царствие, — сказал шоферу тот солдат, что был повыше, пошел вдоль борта, забросил лопату в кузов. Прищурившись, смотрел на быстро приближавшийся «виллис»…
— Сергуни машина-то, — сказал за его спиной напарник, поколачивая носком валенка по скату машины. — Его, его…
«Виллис» проскочил мимо грузовика и вдруг остановился.
Солдаты сняли брезентовые рукавицы, сунули в карманы полушубков, стали рядом. В высоком человеке, шагавшем чуть согнувшись от ветра, узнали командарма.
— Ты докладай, Авдей.
— Воротник-то откинь…
Бекешу на командарме снегом облепило…
— Здрав желам, товарищ генерал! — в одно дыхание сказали солдаты и дернули ладони к шапкам.
— Здравствуйте, товарищи.
Из-за плеча командарма выглянул высокий парнишка в шинели с лейтенантскими погонами, улыбнулся.
— Убей немца, точно… товарищ командующий, — сказал парнишка.
— Сколько вы этих «убей немца» поставили, отцы? — спросил Никишов.
Солдаты переглянулись.
— Пятый плакат… виноват, шесть штук было за два дни, товарищ генерал! — сказал тот, что был повыше.
— Придется снять, товарищи. Трудов ваших жаль, а снять придется.
— Слушаюсь! — Высокий солдат глянул на напарника.
— Сымем, товарищ командующий. Грунт размякши, — сказал низенький.
Никишов смотрел на лица стариков, старательно выскобленные бритвой никак не позже сегодняшнего рассвета.
— Передайте своему начальству — снять все плакаты «убей немца» сегодня же.