— Так точно, — сказал высокий.
— Сполним, товарищ командующий, — сказал низенький.
— Штука-то простая, товарищи, — сказал Никишов, улыбнувшись. — Под Ростовом или на Днепре — дело ясное, там немец только в мундире перед нами был. А здесь немец… здесь же перед нами немецкий народ, миллионов восемьдесят, и не только солдаты, вот в чем штука-то, товарищи.
— Это так точно, товарищ командующий, — сказал низенький. — Теперьче, выходит, сортировочку немцу надо делать?
Марков за спиной командарма засмеялся.
— Слышишь, Всеволод, диалектику? — сказал Никишов. — Именно, отец, сортировочку. Именно. Значит, все ясно. До свидания, товарищи.
На широкой просеке (не понять было в метельной непрогляди — коротка ли, длинна ли) стояли у правой стены сосен танки. На темно-зеленые корпуса намело уже сугробики снега: видно, танки стояли здесь давно. «Виллис» Никишова медленно ехал по изрытой гусеницами танков дороге.
— Двадцать три, — сказал Марков и кашлянул смущенно: считать танки было явно ненужным сейчас делом.
Никишов глянул в маленькое, затуманенное зеркальце над передним стеклом.
— Математик, одно слово, — сказал Егор Павлович. — Артиллерист, у них без счету — что мне без бензину.
Маркову с заднего сиденья было видно в зеркальце: улыбнулся командарм…
— Сергей Васильич, а ведь вы мне дорогу не ту дали, — сказал Сурин. — Так на передок аккурат выкатим, немцу под нос…
— Газуй-ка лучше.
— Нагазуем к фрицам. Штаб-то дивизии — налево надо было, Сергей Васильевич. Броневик связистов налево свернул, точно.
— У тебя, Егор, нюх на штабы… А нам сейчас не к начальству надо. Газуй.
— Вам виднее, товарищ командующий. — И по голосу Егора Павловича было понятно, что не нравится шоферу ехать неизвестно куда.
Шагах в тридцати от просеки, справа, в просвете между двумя танками, Никишов увидел длинную палатку. Зеленая брезентовая стенка ее словно дышала под напором ветра… Несколько санитарок в телогрейках натягивали веревки, что-то покрикивали…
— Стой, Егор, — сказал Никишов, повернул голову к Маркову. — Прогуляйся, Всеволод, узнай — где вторая рота. Это из полка Афанасьева, должны знать.
— Слушаюсь.
Марков не удержал улыбки, когда задняя дверца после его небрежного взмаха руки захлопнулась со звоном. Так, улыбаясь, он подошел к девушкам, что возились с веревками.
— Здравия желаю, товарищи медики!
Девушки смотрели на Маркова чуточку настороженно: видели санитарки, что этот красивый молоденький лейтенант подъехал на «виллисе», машине для большого начальства.
— Адъютант командарма гвардии лейтенант Марков!
— Здравия желаем, товарищ лейтенант! — нестройным хором ответили санитарки и засмеялись.
— Мне надо вторую роту вашего полка. Где тут проехать лучше?
Санитарка, что стояла у угла палатки, сказала торопливо:
— Та туточки близенько ж, товарищ лейтенант! Ось зараз проехать вам, мабудь, двести шагов, тоди и побачите. Такесенький сарайчик по праву руку, товарищ лейтенант. Близенько.
— Ясно. Спасибо за целеуказание.
Козырнув, Марков медленнее, чем следовало бы, пошел меж сосен к машине.
Никишов открыл дверцу.
— Двести шагов вперед, Сергей Васильевич, там сарайчик.
— Ага. Оставим Егора, прогуляемся.
— Да чего это, Сергей Васильевич? — сказал Егор Павлович. — Бензину вам жалко?
Никишов засмеялся, вылез из машины, поднял лицо к небу.
— Очаровательная погодка.
Он махнул рукой Сурину.
— Подгони к девчатам, отдыхай, может, землячку найдешь. Пошли, Всеволод.
Ступая по следам командарма, Марков никак не мог согнать улыбку с озябшего на ветру лица. Он вспоминал санитарок и думал, что долго их не забудет, — ведь так вышло, что первый раз он представился как адъютант командарма этим девчонкам… И еще думалось Маркову, что не мешало бы сейчас встретить кого-нибудь из знакомых офицеров полка Афанасьева, ну, хотя бы Венера Горбатова… «Адъютант командарма гвардии лейтенант Марков…» И улыбнулся еще веселее, сообразив, что ведь шагает он за командармом как раз во вторую роту, к Венеру Кузьмичу.
Но меж сосен почти не было видно людей, Марков шагал мимо палаток, походных кухонь, курящихся дымками, грузовиков под тентами; слева пошумливала мотором самоходка, и возле нее о чем-то кричали друг другу два солдата в черных полушубках, за самоходкой грязный след автомобильных колес перебежал солдат в гимнастерке, с пустым зеленым ведром в руке…
Никишов остановился, повернулся спиной к ветру, закурил, глянул на Маркова.