— Галя, я вам по партийной части вопрос… Разрешите?
Ах, курицын сын. Галя!.. А Галя улыбнулась хорошо… Совсем ведь молоденькая, лет двадцать ежели есть — и то едва.
— Пожалуйста… товарищ парторг. Не ошиблась?
— В точку. Именно я имею честь возглавлять славную партийную организацию второй роты.
Галя — в смех. И все засмеялись.
— Вы, Галя, член партии?
— Кандидат, товарищ парторг.
— А со стажем как?
— Через неделю заявление подам…
— Заслужите, Галя, — поддержим.
— Постараюсь, товарищ парторг.
— Постарайтесь, Галя, постарайтесь.
И опять все засмеялись. Ах, господи, до чего мужикам девчоночий голосочек слышать надобно!
Борзов чайку в котелке успел вскипятить, в кружку налил, Гале протянул…
— Ой, спасибо! Замерзла вся, пока до вас добралась.
Повернулась, вещмешок свой с нар подхватила (Евсеев помог).
— Конфеты у меня есть, девочки в госпитале на дорогу дали. Угощайтесь, товарищи, пожалуйста! Венер Кузьмич, не побрезгуйте…
До чего славная!.. И сказать нельзя.
Борзов чай прихлебывал, карамельку покусывал (три карамельки досталось), на Галю поглядывал.
Глаза какие у нее черные… Глаза вон какие большие, а личико махонькое, одна… эта… приятность.
А женихи-то! Умрешь со смеху, вот ведь закипели.
Эва! Еще гости… Так, все взводные явились. Уж на что командир пульвзвода ленив, и то прибежал… А этот? Артиллерист? Он. Ориентиры уточнить надо?.. Загибай, ориентиры еще вчера с Венером уточнял.
— А ну, посторонние товарищи, попрошу, — сказал Горбатов. — По местам. Через… через тридцать семь минут выступаем. Попрошу…
А через тридцать семь минут — ракета полыхнула зеленым хвостом, потом семидесятишестимиллиметровки ударили.
Поднялась, побежала вторая рота…
Четыре танка из серого дыма выкатились, роту обогнали и опять в дыму растаяли. За ними еще гусеницы лязгают.
Рвануло впереди. Еще рвануло. И в серой мгле — черные два столба…
На минном поле танки те подорвались…
Увидел Борзов: вскочил кто-то впереди него с земли, автоматом взмахнул.
Галинка Чернова, она!.. Санинструктор!
Кой леший девку вперед понес, господи?! Убьют!
— Галь, ложись! — Борзов успел крикнуть, тут снаряд рвануло.
Продышался Борзов, голову поднял, увидел: стоит Галька возле какого-то прутика. Кричит Галька:
— Коммунисты-ы!.. Обозначай проходы! Коммунисты! Проходы танкам обозначай!..
Это кому Галька кричит? Это же… это же мне Галька кричит! Коммунисту!
— К прохода-а-ам!..
А может, я не слышал? Может, я и не…
На колени поднялся Борзов.
Увидел: неровной цепочкой справа солдаты стоят… И слева поднялись…
Вот он, прутик. Веха то на краю прохода в минном поле, а не прутик… Стоял у вехи Борзов…
От дыма — глазами не глянешь… Да надо глядеть!
Танк вылетел на высотку, где Борзов у прутика стоял, мимо него в трех шагах прогрохотал.
Только и успел заметить Борзов номер на башне — «142»…
Из дыму ротный выскочил. За ним — Евсеев… Человек тридцать бегут…
— Ура-а-а-а-а-а!
И Борзов за ротным побежал, может — кричал, может — и нет, только когда в первой траншее немца увидел — сидел немец без каски, руки подняв, — хотел Борзов крикнуть что-то, и не вышло крику, прохрипел:
— Вылазь… бра… брандахлыст!
Километра три прошагала вторая рота по полю, к леску горящему приближалась, но там тихо было, стояли танки, десятка два, к сгоревшей опушке приткнувшись.
Те самые — по номеру «142» на башне крайнего танка Борзов признал…
Шагал от того танка офицер в черном комбинезоне.
К ротному подошел, поцеловал Венера Кузьмича.
— Все б тут запылали, — сказал глухо танкист. — Спасибо вам, ребята… Должок в Данциге отдадим, за нами не пропадет…
— Ладно, ладно, — сказал Венер Кузьмич. — Свои, сочтемся.
— Нам спиртику ведерочко от танкистов — и квиты! — Иван Евсеев засмеялся, танкисту подмигнул.
Хотел было Борзов про Галинку Чернову тут слово сказать, да поопасся: не понравится девке, просмеет еще, ну ее, уж больно задиристая.
Только ночью, на привале, в каком-то сарае каменном, Борзов достал из вещмешка трофейную свечку-плошку, складной листок солдатского письма (в военторге купил, удобная штука), часа полтора что-то карандашом на том листе выводил… А кончил письмо так:
«Прошу в газете моей подписи не проставлять по причине характера товарища гвардии старшины Черновой Галины. К сему — хвардии рядовой Борзов Николай с уважением!»