– Да мы к соседке твоей за самопалом пришли. Хоть и хреноватый самопал, но цена у нее не кусается, как у остальных. А тут глядим – трое с пушками к тебе во двор перелезли. Там тачка стояла, «Нива» нерусская.
– Джип, – усмехнулся здоровяк. – Я там ломом одного сделал. Он выскочил и дуру вскинул, я его и приголубил.
– Во-во! – кивнул первый. – Мы притаились и смотрим. А ты, видать, засек и пузырь швырнул. Прямо в лобешник тому, который стрелять хотел. Ну тут и началось. Мы с Павлухой одного выхватили и давай окучивать. Здоровый кабан и махаться умеет. Мне носопырку расшиб. Павлухе по ребрам съездил, – кивнул он на другого.
– До сих пор болит, – прижал тот ладонь к левому боку. – Может, сломал, сучара. И одного еще мы сделали у угла. Я ему кирпич на голову уронил, – хохотнул он.
– Что тут? – В комнату вбежал участковый.
– Да все путем, Зуб, – торопливо проговорил здоровяк. – Мы просто пожар тушили.
– Ты цел? – посмотрел на Соколова участковый.
– Да. Только обжегся малость. А ты шустро прибыл. Видать, запали в душу слова той…
– Тут три трупа, – войдя, недовольно проговорил лысый майор милиции. Фуражку он держал в левой руке, в правой был пистолет. – Что за дела, Зубин? – строго спросил он.
– Без понятия. Кто-то хотел поджечь дом, стреляли. Соловьев защищался… и вот еще граждане, – кивнул он на мужиков.
– Нашел граждан, – усмехнулся майор и, вытащив платок, вытер вспотевшую лысину.
– Граждане великой России, – насмешливо забубнил один, – защищали своего товарища от нападения. Кстати, оказали просто героическое сопротивление.
– Заткнись, герой! – отмахнулся майор.
– А вы, товарищ майор, не отмахивайтесь! – неожиданно строго, по-военному четко произнес участковый. – Они граждане России и сошлись в схватке с четырьмя вооруженными бандитами. Так что…
– Один живой, – заглянул в разбитое окно старший сержант. – Голова пробита, но жив и в сознании.
– В камеру и врача, – приказал майор.
– Пусть врач сразу осмотрит, – посоветовал Соловьев, – а то всякое бывает, может кони двинуть.
– Без советчиков обойдемся! – прикрикнул на него майор.
– Тебе, Фечинов, верно говорят, – заметил входящий в комнату плотный мужчина лет пятидесяти. – Что тут случилось?
– Товарищ подполковник, – вытянулся майор, – на дом…
– Свободен, – перебил его тот. – Я с Соловьевым поговорю. И вы все свободны, – кивнул он остальным. – Зубин, опросите граждан. Приехал, называется, в отпуск! – Он покачал головой. – У тебя, Виктор, видать, судьба такая – постоянно с бандами разборки учинять, – усмехнулся он.
– Здрасьте, Владимир Петрович. Я, собственно… – Соловьев замолчал.
– Врача раненому! – крикнул подполковник.
Майор выскочил из дома. Трое мужиков и участковый вышли.
– Ну, рассказывай, – сказал подполковник. – Хотя пойдем на улицу, а то тут сильно дымом пахнет. Все потушил-то?
– Да вроде все, – кивнул Соловьев. – Хорошо, в бутылке солярка была, а не бензин. Да и как-то сразу мужики появились, а то бы сгорело все. Пойдемте во времянку, там и поговорим.
– Я скажу брату, чтоб фляжку принес, – подмигнул ему подполковник.
– Завязал, – твердо произнес Соловьев.
– Давно? – улыбнулся Владимир Петрович.
– Сегодня. Это мне и жизнь спасло. А то бы…
– На ружье разрешение есть?
– И даже охотничий билет.
– Что?! – крикнул по телефону Борисов. Выслушав, выругался и тут же спохватился. – Ой, извините ради Бо-га. – Он виновато взглянул на Аллу Викторовну и Варю. – На Соловьева напали. Но он жив. Там трое убитых и один раненый. Так, – посмотрел он на Андрея, – немедленно туда. Хотя нет, поедет Варя, а ты останешься тут и до прибытия оперов никуда. Понятно?
– Так точно, – кивнул Андрей.
– Вы оставляете мне охрану? – Погодина удивленно посмотрела на Борисова. – Но…
– Если угодно так назвать это, то да, – перебил ее Борисов. – Кажется, началась охота на неугодных свидетелей событий девяносто первого. Но почему после разговора с ним? – Он взглянул на Андрея. – Оружие есть?
– Нет, конечно.
– У меня есть именной, – тихо сказала Погодина, – и ружье. С полчаса мы продержимся, – улыбнулась она.
– Алло, Арин! – закричал в телефон Борисов. – Заскочи к нам и забери Кудрявцеву.
– Через десять минут туда вылетает вертолет, – сообщил капитан. – Я заеду, и мы успеем.
– Прихвати пару свободных. Понял?
– Ясно.
– А вы куда? – тихо спросила Варя.
– Есть одно место, – ответил Борисов.
– Да вы что, мужики? – просипел лежащий на бетонном полу со скованными за спиной руками Топорик. – Это ж беспредел!
– Тебе дадут бумагу, – произнес кто-то хриплым голосом, – ты напишешь все о поставке наркотиков. Тогда, возможно, будешь жить.
– Да вы что! Я…
– Ты приговорен к смерти, – раздался хриплый голос. – Свершится правосудие!
Топорика рывком поставили на ноги двое в масках. На шею накинули веревочную петлю.
– Я все напишу! Все! – Топорик хотел сказать еще что-то, но замер с открытым ртом. На бетонной балке висел водитель-здоровяк. – Я все напишу! – истошно закричал он. – Все-все! Что вам надо, все узнаете!
Его усадили на стул, и мужчина в маске поставил перед ним столик, положил тетрадь и ручку.
– Топорика утащили, – сказал Борисову Цыгин. – И его приятеля, точнее, шестерку, Амбала вместе с тачкой. Они у Горелого были. Он сейчас показания строчит и аж визжит, охрану требует. На Западе, орет, охраняют свидетелей, а вы нарочно нас подставляете! Куда блат делся?…
Борисов вытащил сигарету.
– А мы куда? – спросил Павел.
– К Завину, – ответил следователь.
– Идиоты! – морщась, слушал громкий голос в сотовом крепкий мужчина в кимоно, подпоясанном коричневым поясом. – Зачем нужно было светиться после того, как там была милиция?! Кретины! – выплескивая охватившую его ярость, кричал абонент. – Но теперь уж надо доигрывать. Погодина на вашей совести!
Каратист услышал частые гудки.
– Гусь! – крикнул он. – Пусть Погодину делают!
– Меня убьют! – в панике говорил стоявший в дежурке Горелый.
– Послушайте, Горелов, – с трудом скрывая усмешку, сказал майор с повязкой дежурного, – мы можем дать вам охрану. Напишите, как все было на самом деле.
– Адвоката мне! – закричал Горелый.
– Пошел отсюда! – не выдержал капитан.
– Хватит! – В дежурку вошел Василий Андреевич. – А ты исчезни, – взглянул он на Горелого. – Или я тебя сейчас в камеру отправлю. Имеют право держать тебя трое суток.
– Я в прокуратуру жаловаться буду! – громко пообещал Горелый. – Сейчас время другое!
– В камеру его, – кивнул двум милиционерам подполковник. – К опущенным. Там двое сидят, вот и…
– Вас всех повышибают из ментовки! – Горелый выскочил.
– Все-таки вешатели пользу приносят, – пробормотал подполковник.
– Что, Василий Андреевич? – спросил капитан.
– Да так, – улыбнулся подполковник.
– А где Борисов? – спросил, заглянув в дежурку, Букин.
– На работе, – усмехнулся подполковник.
– Что за тон, Зяблов? – Букин недовольно посмотрел на него.
– Обыкновенный тон, товарищ полковник, – пожал плечами Василий Андреевич. – Борисов ведет следствие и сейчас занят поисками Топоркова. Еще вопросы есть, товарищ полковник?
Чертыхнувшись, Букин ушел.
– Вот до чего дожили, – вздохнула Погодина. – Сотрудника следственной группы оставили охранять бывшего районного прокурора. И знаете, наверное, правильно сделал Борисов. Сейчас кого только не убивают. И работников милиции, как бывших, так и настоящих, и судей, и прокуроров. Куда страна катится? – Она закурила. – Вы хорошо стреляете из пистолета?
– Из десяти выстрелов из «макара», – ответил Андрей, – восемь, иногда девять. Считаю, что неплохо.