Верховые поездки на лошадях не только статус, скорей необходимость. В самом Новосиле и то не имелось настилов, чего говорить про Воргол. Впрочем, картина везде похожая. По весне, узкие улички утопают в грязи, а летом задыхаются в пыли. Серой субстанцией наносимой ветром из степи, въедавшейся в мельчайшие складки здесь покрыто абсолютно всё. Словно из распылителя поработали. Кафтаны, лапти с армяками, лица и руки городских отчего прохожие чем то напоминали персонажей фильмов про зомби-апокалипсис, только белки глаз видны.
А вот наверх пыль долетала в куда меньших количествах. Ко всему фирменным ботинкам не грозили мины — лошадиные, коровьи прочие. Отсутствие канализации давало знать специфичными запахами. Да и сами горожане отнюдь не «Vetiver Frozen» благоухали. Зимой как-то на запахи внимания не обращал, тем более на базе в сфере гигиены и санитарии у нас полный порядок. Летом же, проняло … Хоть топор вешай. Непривычен я к таким "ароматам".
Воргол оставил гнетущие впечатление. Пыльный и унылый городок из перекосившихся, серых мазанок жавшихся к рву с нечистотами. Посад кольцом окружал частокол отделяя черный город от белого. В центр вели откидные ворота с деревянной решёткой усиленной стальной полосой. Сами же стены туиют ещё ниже, чем в Новосиле.
Белый город находился на небольшой возвышенности и окромя верхушек яблонь и деревянной церкви более ничего и не видно. Почти…
— Никита, а что вон тама за образина торчит? Я показал кнутом на нелепые строения с покатыми крышами и столбами аляписто украшенными красной и золотой краской что возвышались в самом высоко месте детинца.
— Известно место. Усмехнулся он. — Терем воеводы Гвидона.
— Вот оно как. Хм… Точь, в точь замок цыганского барона. Никита бросил на меня недоуменный взгляд, но промолчал. Привык что частенько чудные словечки выдаю.
Торг здешний и близко с Новосильским не стоял. Потому и задерживаться не стал, прямиком отправился на холопий. Город навскидку порядка десяти гектаров. На лошади обойти полчаса от силы, а если бы не сплошные лабиринты мазанок, и того меньше.
На Руси сейчас функционируют два крупных центра «легальной» работорговли. Близ Новгорода, есть некий Холопий Городок и Робье озеро. В эти городки ушкуйники свозят живую добычу. В основном взятые на копьё финно-угорские народы— черемисы, мещёра, весь, сумь, емь, корела, ижора и прочие. Горын, хоть и неохотно, но поведал о тёмной стороне «народной демократии». Как два года с колодкой на шее побегал, сразу мозги в правильную сторону повернулись.
Второй же центр, южный, Воргол.
Рабов на Руси в значимых масштабах принялись продавать ещё с IX века. Сразу после христианизации базилевсы дали «бизнесу» зелёный свет. Именно в это время и появилась широко известная оптовая база "двуногого скота" Riva degli Schiavoni ставшая одним из источников процветания Венеции. Второе дыхание торговля живым товаром обрела пятьдесят лет назад, султан Байбарс заключил с Михаилом VIII Палеологом договор о провозе рабов приобретенных в Золотой Орде через проливы.
Лоренци сказывал что в Венеции славянских рабов немного. Тюркских и кавказских невольников куда больше. Охотно верю. Апогей торговли наступит лет через двести, при «великом» Иване Грозном.
Холопский торг Воргола раскинулся на площадке размером с пару футбольных полей. Невольников, на первый взгляд, шесть-семь сотен, а может и вся тысяча буде. Трудно сказать. Представлены все страты. Молодые мужчины и женщины, малые дети и даже, глубокие старики. Покрытые вездесущей пылью босоногие невольники в обносках сидели на земле с отрешёнными лицами смирившись с нелёгкой судьбой. Женщины, большей частью связанные петлями на шее, содержались в загонах для скота. Мужчины покрепче сидели в деревянных колодках на шеях скреплённых так, чтобы пленник не мог дотянуться руками до рта чтобы поесть или испить воды.
Погромный ясырь, или пленных воинов держали в цепях, кое у кого сквозь челюсть или сухожилия продеты кожаные верёвки. Другие, неуклюже косолапили на краях стоп. Похоже, несчастные попытались сбежать. Слышал я про сей изуверский способ. Татары пятки разрезают и насыпают в рану рубленный конский волос, а после тщательно смотрят чтобы они хорошо вросли в кожу. После зарастания при попытке нормально наступить ступней боли, адские.
Купленных невольников предъявляли мытарю, а тот уже записывал в писчую книгу «в рожу и в приметы». Здесь же платили головщину, десятую часть от цены «товара».