[iii] Противодымная смесь — в её состав входит эфир и хлороформ по 40 мл, спирт-ректификат 20 мл и 10 капель нашатырного спирта.
Глава 21
После получения грамоты из Белева, Великий князь Глуховский и Новосильский отъехал в Новосиль с малою дружиной и лично осмотрел острожек племянника. Едва живого от страха Богдана таскали за ним за шкирку и тот бессвязно бубнил, отвечая на вопросы. Владислав Мечиславович смотрел волком, но всё же поперек не встал, а чернецы работали и, признаться, делали это на совесть.
Михаил Семёнович не подал виду, что удивлён ладным волокам, по коим таскали телеги с глиною и песком, острожком и хоромами не меньше дворца Узбека, где плавили уклад, жгли угли и плинфу да жили сами холопы. Князь был далёк от искусников и чёрной работы, но не настолько чтобы не заметить, что у Мстислава уклада поболее, чем во всём княжестве, а это неизбежно ставило его супротив могущественного клана московских князей. И хотя служки племянника одарили зеркалом, тысячей стрел калёных и очень дорогим доспехом, осадочек остался. Потому как Мстислав не держал чернь в рукавицах ежовых, одеты они были добротно, сыты и вели себя дерзко, хотя и в пояс кланялись. Холопов надобно держать в чёрном теле! Дабы не умыслили недоброе, это ему ещё дед говаривал, да и сам он немало пожил, чтобы усвоить эту прописную истину. Заигрывание с чернью до добра не доведёт, одна у нас опора — дружина, боярство и служилые князья. Мстислав же старину порушил, набрав в дружину пешцев из ратаев, а значит? Верно, ставку на простаков сделал оттого и ручкание с чёрным людом.
Вернувшись в палаты наместника Дмитрия, князь долго сидел в задумчивости, а зять не смел нарушить тишины. Служки тем временем поставили угорского вина, молочного поросёнка в белых грибах с горохом и белорыбицы. Отпив терпкий напиток и взбодрившись, Михаил Семёнович заговорил:
— Про Белёв то слыхал?
— Поведали гости. Ишь ты, Cеверных Отчичь и Дедичь наследник! — князь сплюнул. — Одного не пойму, пошто он в Белёве не сел?
— Сам не пойму. Он ещё опосля в Воротынск наведался и Залидов прикупил, у князя Козельского.
— Залидов?!
Михаил Семёнович небрежно кинул на стол украшенный серебром тубус, откуда, звякнув металлом, вывалился список на добротной, белёной бумаге.
— Ишь, ты! Печать из злата, с враном. Аки князь великий.
— Ты не печать зри то, грамоту читай.
Пока Дмитрий Глебович то краснея, то бледнея читал письмо Мстислава, Великий Князь расстелил присланную племянником карту в два локтя размером, где были обозначены грады и сторожи княжества, веси и малые погосты, волости бояр, заповедны земли, бобровые гоны, бортницы и прочее, прочее, прочее. Не считая непонятных буквиц и завитков что, он не разумел. И сделан сей чертёж был столь гладко и пригоже, что виденные им в Сарае китайские, супротив этих, аки каракули горьких пьяниц.
— Да как он смеет?! — едва не задыхаясь от злости вскричал Дмитрий.
— Смеет, смеет, — осадил его тесть. — Видал небось брони воев, что при его острожке остались?
Дмитрий пренебрежительно фыркнул.
— А зря, у него иные чернецы получше твоих гридней одоспешены, — после, князь вновь вернулся к карте. — Нет, ну ты посмотри, аки отрисовал лепо! Каждо деревце, озерцо, ручеёк малый и тот вывел, — восторженно поцокал князь, глядя на карту. — Учись!
— Тесть! — Дмитрий непонимающе уставился на князя. — Ужель собрался ему удел вернуть? Надобно острожек брать и дружину по весне собирать, встречать...
— Экий ты всё же остолбень![i] Он же Белёв мне под руку вернул. От прав на Ржавец, Жеремин, Белёв, Жабынь и Лободин отказывается на веки вечные! Обещался и Мценск взять, ежели нужда будет.
— Он боярина родовитого аки пса подзаборного повесил! — вскрикнул Дмитрий.
— И правильно сделал! Давно их к ногтю надобно прижать! Бояре токмо при князе должны быть, а не вольницу себе устраивать. Знаешь сколь мы дерюге Октаю должны за пять летов? А сколь дружина стоит и жизнь твоя красива! Мстислав, вона обещается половину от выхода платить и гривн даёт на сие за четыре лета вперёд!
— Вон оно как, — сразу же сбавил тон Дмитрий. — Тады отдавай, не медли. Дружину в броню добру оденем и затем вернём своё, с лихом. Пусть покуда строится
— Вернём то оно вернём. Но не так, а по уму. Смотри, — князь склонился над картою, показывая границу. — На севере, за Окою, сил у нас считай нет. Тиуны Тарусские, Московские да Рязанские, аки волки земли рвут. Ежели сродственник наведёт там порядок, мне сие только на руку. А вот Залидов пустая трата, Тит Козельский в жизнь купчую Василия не признает!