Тренировки в полном боевом доспехе, вкупе с ежедневными упражнениями с пикой и теоретической работой, почему в бою всегда следует держаться вместе, а не разбегаться словно тараканы, закономерно привели к тому, что уровень посохи ощутимо вырос и мужики уже не выглядели толпой баранов на заклание. Хотя положа руку на сердце, с ними ещё работать и работать.
Потихоньку ставил и разведку. Один из постов располагался близ устья Свири, где стоял небольшой погост и сходились сразу три Новгородских гостинца, формируя эдакий локальный хаб. Имея подзорную трубу отслеживать путешественников, не составляло труда и каждый день в штаб приходила информация о том, кто, куда и в каком количестве следует.
Вячко, вылупив глаза, бежал с красным флажком в одной руке и телеграфной лентой, в другой:
— Беда, князь! На Свири заметили конные сотни Новгородцев!
— Сколько?
— Без счёта!
— Опять двадцать пять! Пошли уже, я вам покажу без счёта.
К тому времени, когда они вышли на лёд Онего, мы узнали что идут на нас пятьсот сорок всадников двуоконь, шесть десятков саней с обозом. Самое поганое, что это были не новгородцы. Литва. Посаженный князь Александр Наримунтович вёл свою орду к острожку и на любые расспросы купцов реагировал агрессивно. Узнали лишь что он воям сказывал, — идём мол бить корелу и емь за убийство мытаря. Врет конечно.
Где я ему поперёк встал, не понимаю.
Вопрос где давать генеральное сражение стал ребром. До этого все битвы происходили на моих условиях, в узких городских улицах, где я намеренно сводил на нет преимущества конницы. Посоха к битве в строю не готова от слова совсем. Алебардистов не хватит, поселенцев жалко. Выставлять конную дружину, при более чем десятикратном перевесе противника, попахивает шизофренией. Особенно, учитывая что против нас не увальни из боярской дружины, а матерые волки которые кому угодно могут дать прикурить. Противопоставить в открытом бою на гладком как каток озере, нечего.
Заманивать в леса и устраивать партизанскую войну? Получится, но я потеряю уйму народа и время. Стена не достроена, укрыться негде. Острожек то меж двух озёр стоит. Куда ни кинь — всюду клин. Требовалась ловушка, изощренная. И что бы её подготовить врага необходимо задержать. Убрать знаки с дороги, с буеров обстреливать, пакости мелкие устраивать. После того как зарубили одного из моих посланцев стало ясно, миром дело не решить.
[i] Халькозин (др.-греч. χαλκός — медь), он же медный блеск, минерал из класса сульфидов, сульфид меди(I). Химический состав — Cu2S. Содержание меди (Сu) составляет 79,8 %, серы (S) — 20,2 %. Встречается в виде зернистых и плотных выделений. Цвет свинцово-серый до черного. Обогащается аналогично медному колчедану. (он же халькопирит— минерал меди, двойной сульфид меди и железа с формулой CuFeS2)
[ii] Диаметр колец байданы — 24 мм, ширина — 4,5 мм, толщина — 3 мм. Концы каждого кольца соединены внакладку. Длина среднего шаблона — 71 см, ширина с рукавами — 106 см, ширина в подоле — 62 см; вес — 6,15 кг. Кольца байданы изготовлялись путём штамповки, в результате чего получалась незамкнутая шайба с перехлёстом концов в концах которой делали отверстия, чтобы при плетении закрепить эти концы заклёпкой.
Глава 28
Китайский квартал. Сарай ал-Джедид.
Товары, которые привёз Лю, произвели эффект разорвавшейся бомбы и, хотя большая часть его соотечественников поспешила выкупить эксклюзивные вещи напрямую, были и те, кто остался у разбитого корыта. В таком деле, как торговля, обычно есть победители и проигравшие и последние не готовы сложить лапки и сдаться на милость победителю. Среди недовольных оказались купцы, торгующие чугуном, сталью, стеклом, косметикой, мазями и лекарствами. Последних возглавил Цзинсун, личный врач хана Узбека. Ну как личный врач, один из многих, кто пытался его лечить. Его главное преимущество состояло в другом, Цзинсун поставлял средства поддержания красоты и молодости для Тайтуглы-хатун и жён эмиров и дерюг. Влияние его не было огромным, однако, вставить шпильку через представителей слабого пола он мог легко, чем и пользовался время от времени.
Поначалу Цзинсун не воспринимал Лю как угрозу. Подумаешь, ещё один шарлатан. Но этот негодяй действовал хитро, словно ручная крыса, он вкрадывался в доверие к эмирам. Его лживый язык не знал покоя ни днём, ни ночью, и вскоре Лю начали приглашать в дома, которые обслуживал Цзинсун. Лю ударил его ниже пояса. Хитрец не продавал лекарства. Нет. Он безвозмездно дарил крема и мази. Лекарства у проходимца выглядели куда лучше его невзрачных горшочков и самое страшное, были эффективней. Цзинсун когда-то учился на врача и знал Нэй цзин[i] наизусть, поэтому врать самому себе не привык.