— Ешо бы знать, как ту медь плавить, — пробубнил под нос Фрол. — А велика та доля? — спросил он же.
— Велика. Три, а то и пять десятков рублей за одно лето! — продолжал я распалять народ, исподволь наблюдая за реакцией ушкуйников.
— О-о-х! Столь серебра мы за всю жизнь не видали…
— Думай, люд чёрный. Крепко думай. Родичам поможете, али из холопства выкупите. Гривны заработанные гости в целости родичам вашим доставят при нужде, пошлют весточку, что вы живы здоровы. Более того, как выучите азбуку, сами грамоты отпишите о том, како устроились. Через пять летов всем вольную дам, после и возвернуться сможете.
— Коли как говоришь будет, токмо дурак назад возвернётся.
— Верно-верно, — загомонил сызнова народ.
Кнут и пряник сработал. Лица просветлели, людей прорвало. Посыпались вопросы, связанные с родственниками и оплатой. Условия выспрашивали дотошно. Более того, с каждым, заключили ряд сроком на пять лет. Холопы «подписывали» отпечатанный бланк с типовым договором, ставя вместо подписи отпечаток большого пальца. Ознакомил и с суммой расходов на дорогу, на каждого, отчего уважение ко мне выросло кратно. Объяснил доходчиво: от того, как новым инструментом и технологиями овладеют, будут зависеть не только мои инвестиции, куда больше, их собственные жизни! Вечером общество выбрало Фрола старостой и все дали мне клятву круговую, что не сбегут, как без неё то. Ряд на бумаге в реалиях XIV века, приложение к словам, а не наоборот.
Восемь десятков мужиков и отроков при правильной организации труда — сила. Все, кого смог забрать с главной стройки, работали на проходке шахты и скважины били, потому на плотины в верховьях трудовых ресурсов не хватило. На этот фронт их и брошу, а если успеют ещё и одноколейку через водораздел Легощь-Туровец прокинут. С учётом будущего подтопления, от причала до причала всего три с половиной километра.
Переполненная людом стройка идеальное место, чтобы спрятать «беглых» холопов. Кто-то уходит, кто-то приходит. Текучка сплошная, трудно за каждым новым усматривать, тем более беглых в лесу оставлю. Клейма, а они были далеко не у всех, сведём али замотаем. Самых приметных спрячем, рванину заменим и готово. Человек двадцать из тех, у кого голова лучше прочих варит, отправлю на сборку станков и кладку печей. Прочих же до осени можно многому научить: пилами-косами пользоваться, заплоты и избы ставить и лес, по-новому, валить.
Решив вопросы с полоном, рьяно взялся за дела стройки, а они, прямо скажу, буксовали. Шагали мы настолько широко, что штаны порвали не только на заднице, но и спереди. Развернув листы, раз за разом пересматриваю план-графики и мрачнею всё больше и больше.
Шестеро молодых ребят, отроки от четырнадцати до восемнадцати, стояли на вытяжку и ели начальника глазами. Контролёры понимали отчего я недоволен и стояли, вжавши голову в плечи. Не стал им разнос устраивать, Не истерик я по натуре, как известный русский царь, тем более сам в лужу сел. Гладко рисовал на бумаге да забыл про овраги. Не просчитал как должно ресурсы и логистику и получил, что получил.
После возвращения из Козельска, когда стала кристально ясна реальная производительность по каждому виду работ, едва за сердце не схватился. Упростил проекты, урезал осетра и всё равно потребные ресурсы вызывали оторопь.
Хвои сухой, глины, песка речного, извести на бут и обжиг, щебня тысячи… и не пудов, тонн! Но эти цифры меркли на фоне потребности в древесине.
Вздохнуть, выдохнуть. На график смотреть страшно. Нет лучше стопку хряпну… Двадцать шесть тысяч кубометров. А-а-а-а!!!
Двести двадцать лесовозных вагонов по пятьдесят с хвостиком тонн каждый, четыре китайских состава… Безумное количество леса, которое предстоит рубить, распиливать, кантовать и вывозить. Вызывайте дурку попаданцу. Приехали. И сократить цифру никак нельзя. Все, абсолютно все проекты на древесину завязаны, как на дешёвый материал. Если заменить на камень или кирпич, только хуже выйдет по затратам.
Благо, с весны позаботился и лес имелся, с избытком, высушенный на корню. По грамоте Богдану отвели под порубки земли от оврага Поганый до реки Легощь. Две сотни гектар за несколько рублей ухватил! Лес смешанный, ель и сосна процентов на шестьдесят. Прочее широколиственные: дуб, липа, ясень и осина с берёзой.
В XXI веке в Европейской части России с гектара можно получить, в зависимости от породы и густоты, от девяносто до ста сорока кубов. Не так много, правда? Если валить вековой лес, выйдет в три раза больше. Четыреста пятьдесят кубов. Заповедные леса в полном расцвете с деревьями возрастом два, а то и три века выдадут тысячу и более кубов с гектара! Вот такая нехитрая арифметика. В реальности цифра меньше, потому как мы не ведём сплошную рубку. Неохота за собой пустыню оставлять, тем более на склонах. Самые молодые и самые старые экземпляры оставляем. В среднем «снимаем» с гектара от четырехсот до восьмисот кубов кругляка.