Плоты же сборные, из дюжины модулей, а по бокам ещё надставные борта ставят. Зелёную массу проливали консервантами: соляным раствором с уксусной кислотой и самодельной молочно-йогуртовой закваской. Благо уходило их всего ничего. Той же соли не более трёх килограмм на тонну силоса, а уксусной кислотыти так полно, чего её считать то? Всё это хозяйство сверху накрывали деревянными щитами и глиной промазывали.
Без консервантов и ящиков нам никак. Это в совхозе силос часа за три можно на тракторе до ямы довезти, а наш цикл доставки несколько дней, а то и неделя. За это время силос окислятся и сгниет подчистую, тогда все труды псу под хвост.
Понтоны с силосом сплавляли до Лещиново. На причале, его перегружали в вагонетки и везли в отделанную бутом и глиной траншею. Перекрывали в два слоя, первым плотно прокатанной известкованной и подсолённой соломой, а после торфом посыпались и катком прокатывали. При необходимости добавляли консервантов муравьиной или щавелевой кислоты коих у нас было с избытком. Кислотность и содержание сахаров химики измеряли, хоть чему-то я этих дураков научил.
А вот сенажом дело малость сложней. На сенаж пошли богатые поля козлятника, люцерны и клевера. Для силосования они не годятся, впрочем и сено из них рискованно заготавливать.
В отличии от силоса, сенаж содержит меньше влаги и в три раза больше, сухих веществ и он куда ближе к зеленой траве по составу, а главное сохраняет питательную ценность при длительном хранении. Эдакие зелёные консервы в которых имеются сахара, протеины, каротины, витаминчики и прочие вкусняшки. Скот поедает сенаж с охотой, а благодаря низкой влажности он не замерзает в зимнее время. Ключевой фактор для будущей экспедиции, а иначе зачем со всем этим начал возиться?
Заготовка сенажа может идти в любую погоду, но так как травы многолетние, необходима плющилка. Ведь самый важный критерий при заготовке сенажа — влажность. Шаг вправо, шаг влево расстрел, прыжок на месте провокация. На жаре обезвоживание до нужной кондиции идёт часов за пять-семь, в пасмурную погоду часов двадцать и смотреть за процессом надобно в оба глаза.
Основным консервирующим фактором у сенажа является не кислотность, а так называемая физиологическая сухость. Простыми словами, чем богаче растения белками и пектиновыми веществами, с высокой гидрофильностью, тем больше они содержат влаги в состоянии недоступном бактериям. При провяливании до влажности в пятьдесят-пятьдесят пять процентов влагоудерживающая сила, то бишь разница между количеством влаги и ее парами достигает пятьдесяти пяти атмосфер. А максимальная сосущая сила микроорганизмов полсотни атмосфер. Что происходит? Верно мыслите. Зверюшки всякие не размножаются в сене. Правда если не угадаешь с процентом, консервирование массы пойдёт по типу силосования. Говоря простыми словами всё сгниёт на хрен.
Объясняю батракам и не по разу:
— При влажности сорок пять процентов у растений скручиваются листья. При пятидесяти пяти стебли и листья становятся мягкие, но не обламываются. Если их сжать в руке он станут влажными, но сока не выделяют, а при отпускании масса не рассыпается. Если же листики растереть между пальцами, то они в трубочку скатываются в трубочку и та не разрушается.
Бесполезно… Нет в народе традиции вот и косячили валяльщики с влажностью. Пришлось химиков и контролёров с цеха эталонов подключать для определения влажности вычислением разности между влажным и сухим весом сена. Ездили по полю с аптекарскими весами, гигрометром и песочными часами… Справились, не велика наука.
Проект сорок один, завязан на хлебушек. Целый комплекс строений и машин для его обработки сам собой образовался. В лето 1339 года намечался богатейший урожай зерновых, что само по себе проблема, а приметы кричали, август будет дождливым. Торговцы-осведомители сообщали: в одних погостах поля хлеба полегли, в других пересушены, в третьих — зерно осыпается.
В XIV веке среднее крестьянское хозяйство высеивало куда больше зерна, чем в XVIII-XIX. Восемь-двенадцать гектаров белой пашни или пять чёрной. Последняя пал или подсечно-огневое земледелие. У нас правда оно княжеским домом не приветствовалось, наказывали за пал очень жёстко. Потому как юга, суховато, а леса давали князю доход не меньший, чем мзда от продажи зерна.
Как бы то не было, убрать полегшие хлеба на таких площадях средней величины семье своими силами невероятно трудоёмко. Точнее, срезать и потом обмолотить колос с осыпающимися как перезрелый виноград зерном можно, но сие пустая работа. Потери выйдут запредельными. Зерно из перезрелых колосьев высыпалось на пыльную землю, а копны до недели стояли на поле, прежде чем до них доходили рука и их увозили на обмолот. Все эти лишние движения наносили непоправимый урон урожаю, а в итоге приводили к голоду и сумасшедшему расплоду мышей, жиреющих на халявном зерне. Не зря народ говорит: «Недород и богатый урожай одного поля ягода». И никто бедолагам не поможет, своё бы убрать. Никто, кроме Прохора и всего то, за скромные шестьдесят пять процентов урожая или за треть, но то для своих и по хорошему полю, или если поля ровные и большие. Варианты всякие имеются.