На третий день вошли в малый городок из красноватых глинобитных домов что на фоне окружающих его облезлых юрт смотрелся как Бурже Халиф рядом с хрущевками. У торговой площади, тычком копья, попросили покинуть транспортное средство.
Так себе место. Зелени не густо, а пыли как бы не больше, чем в Ворголе. Долго вели лабиринтами и вскоре я совсем потерял всякое направление. На одной из улочек открылась узкая дверь вю и меня подтолкнули через неё. Заступив в двор и пройдя пару десятков метров столкнулся с грузным, невысоким мужчиной с одутловатым лицом. В глаза бросилось что он одет… в нашу « подарочную» байдану с характерным рисунком из посеребренных колец. И я блин, знаю кому её подарили. Гвидон…. Чтобы ему пусто было!
Зыркнув невидящим взглядом и что-то зло бормоча сквозь зубы, бородач прошёл мимо, жёстко толкнув плечом напоследок. Обойдя белоснежный глинобитный дворец по берегу малого пруда сперва попали в абрикосовый сад и пройдя тот насквозь спустились в округлое, полуподвальное помещение. В нос шибанул тяжёлый дух заживо гниющих тел. Из ям, перекрытых осклизлыми решётками, слышались стоны и неразборчива бормотание.
Глаз не успел толком привыкнуть к темноте как уже втолкнули в какую-то каморку папы Карло с чадящим факелом. Сидящий у стены мужик со скрещенными по турецкому ногами и аккуратной бородкой на татарина походил как я на балерину. Вылупив на меня глаза, бросил несколько фраз на тюркском стражникам и те, поддав для верности под дых тупым концом копья потащили меня к колоде.
Раз и готово. Отверстие оказалось маловато для моей шеи и дышать стало тяжело да и головой не покрутишь. Смотреть можно лишь в одном направлении, прямо. И то что я увидел, мне очень не понравилось.
Низкий столик. Плошка облитая тушью, какие то обрывки пергамента. Клещи, молоточки, цепи и прочий инструмент недвусмысленно намекали о роде деятельности нехорошего гражданина.
— Вот что, Прохор. Начал шепелявить мужик на русском, едва мои руки заковали.
— Лучше разом повинись и вопрос добром закроем. Лукавить не буду. Отсель тебе одна дорога, на тот свет. Живым да здоровым и не мечтай уйти.
Глядя на нездоровые выражение лица и затуманенный взгляд нисколько не сомневался. Маньяк, чистой воды маньяк.
— И чем же азм пред тобой провинился добрый человек. Спросил я его как можно мягче.
— А то не ведаешь? В глазах палача заиграли злобные огоньки.
— Не ведаю. Ответил я, попытавшись изобразить искренне недоумение.
— Темника Ольговского кто умучил то. Не твоих рук дело?
— Ужо все уши прожужжали с темником. Как на духу отвечаю. В глаза не видывал. Какое тама умучил.
Он встал из-за столика, размял пальцы громко хрустнув при этом костяшками и подошёл ближе, слегка наклонившись.
— А Блуда хоть знаешь. Али тоже не слыхал.
— Блуда знаю. Он мне товар из Ельца да Воргола возит. Ответил нисколько не лукавя.
— Вот! Палач жадно потер руки. — Гридней княжича Мстислава кто у намедни сторговал.
— Было дело, выкупил два десятка. Токмо княжеские они али нет, мне без разницы. Купчая есм у меня, мыто уплачено. Езжу по делам торговым опасными гостинцами, потому и надобна охрана из воев.
— Угу-угу. Покивал «собеседник» и принялся деловито разжигать угли в небольшой печке. — Гладко стелешь, токмо у меня не отвертишься сказками. Блуд на тебя показал. Подойдя к столику, палач поднял пергамент и потряс перед моим носом.
— В ябеде сей, оюв крамоле сознался. Слабоват в коленях оказался гость твой. Не выдержал да штаны напустил принявшись соловьём заливаться.
Он хищно ухмыльнулся, подошёл вплотную и прошептал.
— Боязно, да? Вижу, яко в лице переменился. Распрямившись с силой пробил в печень и следом, жёстко добавил боковой, в скулу.
— Навет то. Ответил я, сплюнув на землю кровью.
— Сейчас усё яко на исповеди поведаешь. И про то аки Батбояра умучил, и про уворованный товар. Птахою запоёшь. И не таких обламывал. На сей дыбе богатыри, не чета тебе бывали и все аки дети малые горькими слезами умывалися.
Палач подал знак и подручные, подцепив колоду сноровисто подвесили её на крюк да так неудачно что пришлось напрягать все силы чтобы не задохнуться. Что было дальше не видел но очень скоро почувствовал. Ногу прижгло так, что слёзы из глаз брызнули и сдержать крик не было сил. И пришла … боль, нет БОЛЬ!
Палач что-то спрашивал я отвечал невпопад. Хрипя, с натугой. Вопросы повторялись по кругу сопровождаясь новым болезненным уколом или тычком раскаленного прутка.