— Что ты здесь делаешь? — запинаясь, произношу я, всё ещё потрясённая его появлением.
Он отталкивает меня в сторону и заходит в мою комнату, хмуро озираясь по сторонам.
— Надеюсь не подхватить гепатит, — с усмешкой говорит он, затем поворачивается ко мне. — Закрой дверь, а то вдруг кто-нибудь увидит, как мы разговариваем, и придёт за тобой, дорогая.
Отец не пытается быть ласковым. Лишь насмехается надо мной. Хочет напомнить, что биологически я его дочь, но на практике бесполезна для него. Закрываю дверь, только чтобы дать себе мгновенье на раздумья. Когда мы в последний раз были вместе в одной комнате, он собирался уехать в деловую поездку в Нью-Йорк. Он оставил меня с Сэлом на всё это время, зная, что он за мужчина и что может сделать без контроля моего отца.
Запираю дверь и поворачиваюсь к нему лицом, упираясь спиной в холодный металл двери, в случае если мне понадобится бежать.
— Ещё раз тебя спрошу, что ты здесь делаешь?
Он быстро обходит мою комнату, тут только самое необходимое, поэтому она не такая уж большая. Затем садится на кровать, тестируя скрипящие пружины.
— Очаровательно? Как ты можешь жить в этой дыре?
— Это не твоё дело. Зачем ты сюда пришёл? Как ты меня нашёл?
Когда-то я слишком боялась говорить с ним в таком тоне. Говорить с ним так, словно он не прав, хотя зачастую так и бывало. Даже когда отец насмехается надо мной, он выглядит таким старым и хрупким. Пока изучаю его, я понимаю, что меня больше не волнует, что он обо мне думает. На самом деле, мне всё равно. У меня почти кружится голова от этого осознания.
Годами я ненавидела отца за то, что вытерпела от него, а потом от Сэла. Как он мог позволить такому происходить с его собственным ребенком? Теперь мне становится очевидно, что он позволил этому произойти, потому что не считал меня своим ребёнком. В его глазах во мне нет ни единой частички от него. Так отец объяснял себе отношение ко мне. И он никогда не заботился о Роуз, поскольку она и в самом деле не была его родственницей.
Пристально гляжу на отца сверху вниз, позволяя увидеть моё отвращение, ненависть к нему в моем взгляде. Покорная дочь, мечтавшая лишь о его одобрении, исчезла. Она умерла той ночью, когда её привязали к собственной кровати. Эта женщина – жена Адриана. Эта женщина – Доубек, а Доубек никому не подчиняются.
— Ты можешь уйти, отец. Если ты поскорее уйдёшь, я избавлю тебя от позора быть вышвырнутым отсюда.
— Так ты беременна ребёнком этого ублюдка, да? Ты сбежала, потому что боялась, что он убьёт тебя, как убил собственного отца? Не стал бы этого исключать. Он не стерпит сомнений в своей власти, особенно со стороны женщины.
Знаю, что не должна попадаться на его удочку, но ничего не могу с собой поделать.
— Ты ничего не знаешь ни о нём, ни о наших с ним отношениях. Так что не сиди здесь и не воображай, что ты знаешь меня и причину, по которой я решила уйти от него.
Отец злобно и тихо рычит в своей привычной стариковской манере.
— Девочка, не говори со мной в таком тоне, иначе я заставлю тебя пожалеть об этом.
Сужаю глаза и всматриваюсь в него.
— Тебе пришлось сесть на кровать, поскольку стоять долго, и при этом не дрожать, ты не можешь... Сильно сомневаюсь, что у тебя хватит сил нанести мне серьёзные увечья. Оставь свои угрозы для тех, кто действительно может тебе поверить. Буду говорить с тобой, как хочу, раз уж ты пришёл в мой номер, чтобы поиздеваться надо мной. А теперь уходи, пока я силой не выставила тебя отсюда.
Отец откидывается на кровати, словно я бросила ему вызов.
— Я вырежу этого ребенка из твоей утробы прежде, чем увижу, что у него есть наследник. Ты не понимаешь, что ты принесёшь в этот мир. Его родословная должна умереть вместе с ним.
Не могу удержаться, когда он ведёт себя как мудак, и наклоняюсь.
— Так закончится твоя родословная, старик. Я взяла его имя, и его сын тоже его возьмёт. Тебе некому и нечему передать своё наследие. Надеюсь, ты умрёшь в одиночестве и страхе. Ты это заслужил.
— Я знаю кое-что, — бросает он мне. — Ты не защищена. Как думаешь, что будет, когда все остальные узнают, что ты разгуливаешь по улицам с его ребёнком в тебе без всякой защиты? Они соберутся в очередь, чтобы посмотреть, как ребенка будут вырывать из тебя, ещё до начала представления.
Я не задумывалась, что кто-то узнает, но этот ублюдок позаботится об этом, если я не дам ему то, чего он хочет. Обхожу кровать и останавливаюсь у изножья, не обращая внимания на то, что теперь ему приходится вытягивать шею, чтобы смотреть на меня. Затем я обвожу его взглядом.