Ожидание отражается на стенках помещения, а я думаю, как же выпрямить спину, вновь шагнуть на свой путь. Не могу больше сидеть на шее людей, которые и так сделали для меня слишком много. Не могу.
- Привет! А вот и мы!!! Скучала?! - раздался вопль, и меня подняли на руки, закружив.
- Стеф!!! - звонко чмокнула любимого братика в щеку, обвивая шею руками. Он такой забавный. Розовощекий, с горящими глазами, а на волосах тают снежные хлопья. - Как же я соскучилась! Только тихо, Стешка недавно уснула, - уже шепотом закончила я, плавно перекочевав в руки Эжена и Криса, которые меня затискали.
У двери, такой одинокий и брошенный, стоял Розарио. Все-таки он красивый, такой заснеженный. И это колечко в губе, поблескивающее на свету. Парень старался держаться, как ни в чем не бывало, но глаза... Они выдавали его с головой. Такая боль, горечь и вселенская тоска. Нет, я так не могу. За это время он тоже стал мне родным человечком, хотя и ненавидит меня. Это его дело.
- Здравствуй, Rose, - прошептала я, подходя и обвивая руками его шею. Да, именно роза. Сейчас он был на нее похож. - Прости, если тебе неприятны мои прикосновения, - резко отошла в сторону, почувствовав, как напряглось тело парня. - Я, правда, не хотела, но... - замямлив, стала отступать к стене, глядя, как сжимаются и разжимаются пальца его рук.
Немая сцена. В гостиной стояла тишина, как будто бы и не было ребят, стоящих недалеко от меня.
-Ты... Ненавижу! - прошипел сквозь зубы Роз впечатывая кулаки в стену около моего лица.
-П-прости, - запинаясь, просипела я. В этот момент мне было страшно. Очень страшно. Неужели, его ненависть так сильна, что он едва сдерживается, чтобы не убить меня? Но почему?
- Романо, остынь! - повысил голос Эжен. Этот парень был просто неподражаем. В один момент он мог смеяться, а в другой - быть суровым циником. Он сочетал в себе столько противоречий. Это делало его особенным, отличным от других.
- Что?! Ты за нее?! - на лице парня отразилось какое-то недоверие. - Ты?! Да как ты мог! Вы все ничего не видите!!! - прокричал он, быстро поднимаясь на второй этаж и захлопывая дверь собственной комнаты.
- Вот и встретились, - прошептала я, зажигая в комнате свет. - Вы, наверное, голодные, - мне нужно было уйти отсюда, побыть одной. Единственный выход - уйти на кухню.
Позже, ребята разошлись по своим комнатам, надеясь, наконец-то, отоспаться после столь изнурительной поездки в Италию. А я осталась в гостиной, решив немного поиграть на рояле, а потом встретить рассвет в садовой беседке.
Музыка... Она все это время была моим спасением. Я писала, когда было больно, когда казалось, что будто сердце разорвано на части и сожжено в полыхающем пожаре ненависти. Я писала, когда мне было весело, когда хотелось петь, смеяться, веря, что жизнь не кончена, что еще не все потеряно, что все будет впереди. Меня кружил этот волшебный поток, состоящий из звуков, с такой точностью передающих все, что творилось в моей истерзанной душе. И вот сейчас, пока в доме все спали, осторожно приоткрыла крышку инструмента, и прошлась по таким знакомым клавишам, за последний год впитавшим столько эмоций. Пальцы порхали по черно-белым клавишам, рождая музыку моего сердца.
Не знаю, сколько прошло времени, но в комнате стало заметно светлее. Наступал новый день. Захлопнув крышку рояля, поспешила в сад, надеясь успеть увидеть, как желтый холодный шар солнца медленно скользит по небосклону, будто не хочет осветить этот мир.
Уже давным-давно выпал снег, укрыв немного подмерзшую землю пуховым одеялом. Но и сейчас мягкие белоснежные снежинки медленно кружились в воздухе, попадая в мои волосы и запутываясь в них. Белое на черном. Сочетание несочетаемого. Это красиво, но и напоминает мне мою жизнь в России. Напоминает Макса. Интересно, как он там?
Солнце нехотя начало восходить на небосвод, заливая светом макушки деревьев. Холодно. Мои плечи дрожали, а по рукам бегали мурашки, но почему-то не хотелось никуда уходить. Как будто именно здесь сейчас нужно быть. Откуда такое убеждение? Не знаю. Последнее время я вообще ничего не знаю. Да, после аварии прошел год, но что-то мешает отпустить прошлое. Что-то мешает вновь обрести саму себя. Не могу понять, что сейчас для меня реальность, а что очередная иллюзия, которая в скором времени вновь рухнет. Но одно знаю точно - я разучилась доверять людям.
И теперь больше нет того маленького ребенка, который жил во мне. Он погиб там, в авиакатастрофе. Первое время было очень сложно - пересмотреть свои взгляды на мир, но людям свойственно быстро адаптироваться. Я привыкла.
- Замерзнешь, - на мои плечи опустилась чья-то куртка.
-Ч-что т-ты здесь д-делаешь? - заикаясь, выпалила я, развернувшись лицом к Розарио. Страшно. А вдруг он решил по-быстрому со мной расправиться и закопать мой хладный трупик прямо здесь, под яблоней?
- Стою. А что, нельзя? Ты, напоминаю, никто, - в его голосе звучало такое пренебрежение, что хотелось сбежать и забиться в какой-нибудь угол, чтобы он не нашел меня.
- Почему ты меня ненавидишь? - сорвался вопрос с моих губ.
- Ненавижу?! - казалось, что парень был ошарашен моим вопросом. - Думай, как хочешь! Я не обираюсь отвечать на твои дурацкие вопросы, - Розарио засунул руки в карманы, и только тут я заметила, что он стоит в одной футболке. Наверное, ему холодно.
-Ты замерз? - стянула с плеч его, такую теплую, куртку, протягивая ему.
- Оставь себе, - по его рукам волной пробежали мурашки. Не мытьем, так катаньем. Я подошла ближе к парню и обвила его торс руками, уткнувшись носом в шею и накрыв нас курткой.
- Только молчи. Ничего не говори, - прошептала, едва касаясь его губ и чувствую, как напрягается его тело. Да, я понимала всю абсурдность сложившейся ситуации, но по-другому не могла. Просто нуждалась в поддержке вот этого парня, которого так сильно побила жизнь, который так сильно ненавидит меня, что не может жить. Видимо, это моя карма - нуждаться в тех, кто предпочитает, чтобы я не существовала на свете.
- Знаю, что причиняю тебе слишком много боли. Прости меня за это. Но одно хочу тебе сказать - я никогда не пыталась заменить Джексон, занять ее место. Она это она. Мы совершенно разные, просто моя жизнь там, в России, пошла под откос. Слишком много всего играло против меня. Не нужна родителям. Парень, которого безумно любила, всего лишь издевался надо мной, о чем и узнала в день своего отлета из страны. А потом был взрыв... Самолет разломился на две части и стремительно полетел вниз. Где-то слышался плач маленьких детей, в глазах которых застыл смертельный ужас. Они так жались к своим родителям, - воспоминания прорвали преграду, выплеснувшись единой волной, - взрыв... Не помню, как я смогла выбраться оттуда. В голове билась лишь мысль о том, чтобы мои ребенок выжил, увидел этот мир... - голос сорвался, а пальцы, вцепившиеся в футболку парня, мелко дрожали. - П-прости... Я перегнула палку, - с трудом отцепила неподчиняющиеся фаланги от его рубашки и медленно отстранилась, опустив глаза. А затем, резко развернувшись, пошла обратно, к дому.
Но далеко уйти мне не дали.
- Стой. Odi et amo, - прошептал Роз, притягивая меня ближе к себе и стирая кончиками пальцев слезы, бегущие по щекам. Я не поняла, что он сказал, поэтому уткнулась носом в его шею, позволив себе несколько минут побыть слабой женщиной, которая хочет понимания и заботы, хотя бы на какой-то миг...
Это был, наверное, единственный раз, когда он не орал на меня и не поливал грязью, а дальше все вошло в обычную колею.
- Стеша, мое солнышко, - шептала я, глядя на малышку, которая забавно причмокивала губками, поглощая молоко, - Ты так похожа на отца. Надеюсь, что он тебя никогда не увидит, - медленно скрипнула дверь, а в следующую секунду в дверном проеме появился тот, кто отравлял мою жизнь. Я даже не успела прикрыться. Немая сцена. Розарио стоял и пожирал мою обнаженную грудь глазами.