По лицу владельца видно, что он ожидал большего признания за то, что почтил нас своим присутствием. Взяв ключи из рук Генри, Габриэль протягивает их мне.
— Почему бы тебе не завести её? — Предлагает он.
Я неуверенно улыбаюсь, не совсем понимая, на что мне следует обратить внимание. Но Габриэль стоит у машины и просит меня несколько раз нажать на педаль газа, прежде чем он сядет на пассажирское сиденье. Генри забирается на заднее сиденье, прежде чем я выезжаю с парковки.
Я давно не водила машину, и мне приятно снова оказаться за рулём, хотя, честно говоря, это немного непривычно. Мне нравится, как машина управляется. И звук у неё приятный и тихий. Насколько я могу судить, для меня она будет достаточно хороша. В ней нет всех этих наворотов, как в моём BMW, но это нормально. Мне не нужна аудиосистема с Bluetooth для десятиминутной поездки на работу и обратно каждый день.
Когда мы возвращаемся на стоянку подержанных автомобилей, Генри велит мне припарковаться возле офиса, и мы все выходим из машины.
— Ну, что думаешь? — Спрашивает он. Пока мы ездили по округе, он почти ничего не говорил — мудрое решение, на мой взгляд.
Габриэль смотрит на меня.
— Нравится? — Спрашивает он, пристально вглядываясь в меня.
— Да, — отвечаю я, удивляясь, что он вообще спрашивает. Я представляла, как он просто выбирает машину, которая, как мы уверены, будет нормально работать. Мне даже в голову не приходило, нравится мне машина или нет.
— Мы возьмём её за три с половиной тысячи, — прямо говорит он Генри.
Я украдкой бросаю взгляд на лобовое стекло, чтобы убедиться, что, как я понимаю, цена продажи составляла пять тысяч долларов. По общему признанию, это были бы все деньги на нашем счету после того дохода, который мы получили за последние несколько недель. Тем не менее, я не понимала, что переговоры были частью всего этого.
Генри серьёзно смотрит на Габриэля.
— Указанная цена, это то, что мы готовы принять. Пять тысяч или ничего.
— Это 2007 год с пробегом 150 тысяч миль, и в ближайшие несколько лет нужно будет заменить каталитический нейтрализатор. Никто в здравом уме не заплатит пять тысяч за эту старую развалюху. — Габриэль тычет большим пальцем в мою красную машину, и я чувствую, как во мне просыпается желание защититься от его оскорбления. Мне нравится эта машина.
Генри фыркает, упирая кулаки в бока, и оценивающе смотрит на машину.
— И сколько она уже стоит у тебя на стоянке? Три, четыре года? Чем дольше она стоит, тем меньше кто-либо захочет за неё заплатить.
— Это грабёж на большой дороге, — рычит Генри. — Хорошо. Тридцать пять сотен. — Он протягивает руку, и Габриэль пожимает её. — Пойдём внутрь. Там оформим документы.
Двадцать минут спустя я уже сижу за рулём своей новой машины. Я следую за Габриэлем до дома, и когда мы сворачиваем на подъездную дорожку, он открывает гараж, чтобы я могла загнать туда свою красненькую машинку. Она едва помещается в крошечном гараже на одну машину, но мне там будет достаточно места.
— Не могу поверить, что ты оскорбил Руби. Она не развалюха. — Говорю я, встречаясь с Габриэлем у двери.
Он смеётся.
— Руби?
— Да, Руби, я решила назвать её так.
— Мне нравится, — говорит он, подмигивая. — Очень подходящее имя. И я рад, что ты считаешь её не развалюхой. — Он целует меня в губы. — Не волнуйся. Это единственный раз, когда я оскорбил Руби. На самом деле она очень хорошая машина. Вероятно, она стоит больше пяти тысяч долларов, которые они изначально просили. Но эти идиоты заслуживают того, чтобы потерять пару тысяч на машине. Они пытались продать нам хлам, потому что думали, что мы не знаем, что к чему. Держу пари, это их мотив. Вероятно, у них много отчаявшихся клиентов, которым нужно что-то более доступное, но они не знают, что именно они ищут.
Обвивая руками шею Габриэля, я притягиваю его к себе.
— Спасибо, что возишься со мной.
Сильные руки Габриэля обхватывают меня за талию, и он крепко целует меня.
9
ГАБРИЭЛЬ
Приятно осознавать, что у Уинтер есть собственный транспорт. На самом деле мне даже нравилось каждый день отвозить её на работу и обратно на мотоцикле, но из-за того, что я подвозил её до открытия магазина и видел, как она ждёт меня после работы, мне было сложнее сосредоточиться на запуске мастерской и доставке товаров. А теперь, когда я знаю, что она может пойти домой, когда захочет, или в продуктовый магазин, когда ей будет угодно, я чувствую огромное облегчение. К тому же, хотя я и сомневаюсь, что она стала бы жаловаться на такие вещи, я уверен, что с её растущим животом ездить на мотоцикле становится всё менее и менее комфортно.