— Ты думала о фате? — Спрашивает Линда, пока я по настоянию Старлы в очередной раз примеряю платье.
— Вообще-то, когда мы заходили, мне на глаза попалось одна, с вышивкой, — признаюсь я.
— Это моя любимая, — решительно заявляет Линда, демонстрируя свою внутреннюю молодость. — Она появилась на прошлой неделе, и я умирала от желания, чтобы кто-нибудь её надел.
Подойдя к витрине, она аккуратно снимает вуаль с вешалки и протягивает мне. С привычной лёгкостью она вставляет гребень мне в волосы и проводит пальцами по ткани, пока та не ниспадает мне на спину.
— Ну вот, теперь ты похожа на Венеру, — говорит Старла, широко раскрыв глаза.
Я хмурюсь, на мгновение теряясь в догадках.
— Римская богиня любви, — объясняет она.
— Ох, — я чувствую, как краснеют мои щёки, когда я снова поворачиваюсь к зеркалу и пытаюсь понять, что она видит. Платье идеально. Вышитые цветы струятся по моим плечам, а шлейф платья едва заметен. Я действительно выгляжу на все сто.
По сравнению с платьем, которое я купила для свадьбы с Дином, это простое и элегантное платье, а не шикарное эффектное изделие, в котором я больше походила на модель из журнала «Свадьба». И почему-то оно сидит гораздо лучше. Это платье — моё. Не какое-то вычурное платье, призванное показать, сколько денег я могу потратить за один день.
— Думаю, это оно, — выдыхаю я, и на глаза наворачиваются слёзы, когда я представляю, как иду к Гейбу в этом платье.
— Из тебя получится прекрасная невеста, — говорит Линда.
19
УИНТЕР
Старла возвращается домой, готовая всерьёз заняться тем, чтобы помочь мне подготовиться к свадьбе. Кажется, жизнь почти вернулась в привычное русло, если не считать давящего груза тревоги, который, кажется, никогда не покинет мою душу. Каждый день становится всё более зловещим, ведь Гейб и ребята никак не могут найти наших нападавших, которые не выходят у меня из головы. Уже несколько недель мы не видели ни их, ни их следов, и хотя это должно меня успокаивать, происходит обратное. У меня такое чувство, что это только усугубляет то, что они задумали для нас дальше.
И хотя Даллас наконец-то смог снять гипс, а Габриэль, похоже, полностью восстановился, он почти не прикасался ко мне с того дня, как ему повредили тормоза на мотоцикле. Я отчаянно нуждаюсь в разрядке. Я знаю, что Гейб старается быть осторожным, ведь я с каждым днём становлюсь всё более беременной, но никакие нежные прикосновения не помогут мне избавиться от нарастающего внутри напряжения.
Однажды после работы я, наконец, решаю, что мне нужно взять себя в руки и что-то с этим сделать, пока я не взорвалась или у меня не зашкалило давление. Направляясь по улице к магазину нижнего белья в нескольких кварталах отсюда, я захожу внутрь, чтобы найти то, что сделает меня неотразимой в глазах Гейба.
Вскоре я выхожу оттуда, купив самый сексуальный наряд, какой только смогла найти. Возвращаясь домой на своей только что отремонтированной машине, я приезжаю на час раньше Гейба, как раз вовремя, чтобы привести себя в порядок и быть готовой соблазнить своего жениха.
Моя кожа покалывает от предвкушения, когда я надеваю красную кружевную сорочку из шёлка. Затем я надеваю пояс с подвязками и чулки. Я не заморачиваюсь с нижним бельём. Я хочу, чтобы Габриэль мог приступить к делу, как только будет готов. Взглянув на часы, я понимаю, что у меня есть около десяти минут до его прихода, поэтому я наношу немного туши и подводки и иду в спальню, чтобы принять самую сексуальную позу на кровати.
— Уинтер? — Я дома, — зовёт Габриэль.
— Я здесь, — отвечаю я, зная, что он найдёт меня по звуку моего голоса.
В соседней комнате что-то падает, а затем я слышу приглушённые шаги Гейба, идущего по коридору. Меня охватывает волнение, и я облизываю внезапно пересохшие губы. Как только он появляется в дверях и его взгляд падает на меня, Габриэль замирает. В их ярко-синих глубинах вспыхивает возбуждение, когда его взгляд скользит по моему телу, охватывая каждый дюйм обнажённой плоти.
— Что это? — Хриплым от вожделения голосом произносит он.
— Ты нужен. Мне нужно разрядиться. — Говорю я, поднимаясь с кровати, чтобы медленно подойти к нему. Я смотрю на него сквозь ресницы, когда подхожу к нему и провожу ладонями по его сильной груди.
— Но… а как же ребёнок? — Спрашивает он, и от беспокойства его брови хмурятся.
— Она совершенно здорова, и доктор Деннинг сказала, что мы можем продолжать заниматься сексом, — напоминаю я ему.