На лице Далласа появляется кривая ухмылка, а глаза начинают блестеть.
— Разве я не знаю? Кажется, каждый раз, когда появляется новый, ты находишь способ повозиться с ним на всех клубных мероприятиях.
Он наблюдал за тем, как она держит младенцев? Что-то явно происходит.
Наклонившись, я открываю дверцу духовки и достаю форму для запекания. И замираю. Вот и всё. Я не сходила в туалет, хотя знала, что мне нужно, и теперь по ноге стекает жидкость. Я вздрагиваю, не успев протянуть руку, и лихорадочно пытаюсь придумать, как правильно поступить в такой ситуации.
— Уинтер? — Спрашивает Гейб с беспокойством в голосе, поднимаясь со стула.
Мои щёки заливает румянец.
— Ничего страшного, — торопливо говорю я, захлопывая дверцу духовки. — Я просто… прошу меня извинить. — Я делаю шаг вперёд, намереваясь убежать в коридор, но жидкость теперь течёт быстрее, просачиваясь сквозь трусики и стекая на пол. А поскольку на мне только летнее платье, остановить это не так-то просто.
— У тебя только что отошли воды?! — Восклицает Старла, не сводя с меня глаз.
Я даже не подумала об этом. В ужасе я смотрю на свой живот. У меня начались роды? Словно в ответ на мои мысли меня пронзает волна мучительной боли. У меня едва не подкашиваются колени, и я хватаюсь одной рукой за столешницу, а другой сжимаю поясницу.
Габриэль тут же оказывается рядом, его рука находит мою, и он крепко обнимает меня, поддерживая своим телом.
— Думаю, это да.
— Чёрт возьми, — выдыхаю я, чувствуя приближение паники. Я не готова к этому. Я имею в виду, что знала, что рано или поздно это случится. Но теперь, когда это произошло, я не готова рожать. Я не могу выдавить арбуз из своего влагалища. Если это будет похоже на эту первую волну боли, то, думаю, я просто разорвусь надвое.
29
ГАБРИЭЛЬ
Я в ужасе. Не потому, что скоро стану отцом, а потому, что Уинтер явно больно, а я понятия не имею, как ей помочь. Конечно, мы вместе ходили на курсы для беременных, и я знаю, как она должна тужиться и всё такое. Но теперь, когда момент настал, кажется, что вся наша спокойная подготовка пошла прахом.
Пока я слишком быстро веду машину по извилистым улочкам Уитфилда в местную больницу, Уинтер кричит, так сильно сжимая ручку двери, что её костяшки белеют.
— Дыши, детка, — говорю я, сильнее вдавливая педаль газа в пол. Я пытаюсь повторить то, что нам показывал инструктор на курсах по подготовке к родам. Но Уинтер бросает на меня яростный взгляд.
— Не указывай мне, как дышать! — Кричит она, тяжело и отчаянно дыша, а на её лице появляется оскал.
Даже когда она обезумела и ослепла от ярости, я не могу не думать о том, что моя жена — самая очаровательная женщина из всех, кого я встречал. Я вижу, что она паникует, потому что не чувствует себя готовой, но я верю в неё. Она невероятная женщина, и я знаю, что она способна на всё.
— Дыхание помогает при схватках, — говорит Старла, внося рациональное зерно с заднего сиденья.
Только после этого Уинтер пытается взять под контроль своё дыхание, и я впечатлён тем, как ей удаётся справиться со страхом.
Когда мы наконец добираемся до больницы, я паркуюсь прямо у главного входа. Я едва успеваю поставить машину на парковку, как уже вбегаю в безупречно чистую приёмную.
— У моей жены начались роды, — объявляю я, перекрикивая пространство, чтобы меня услышали на стойке регистрации.
За мной выходит медсестра с инвалидным креслом и подъезжает прямо к пассажирской двери, чтобы я мог усадить в него Уинтер, как только она выйдет из машины. Как только она садится, медсестра въезжает с ней в двери больницы.
— Сэр, вам нужно зарегистрировать свою жену, — говорит она, кивая в сторону стойки регистрации. — Мы сразу же отвезём её обратно.
Я раздражённо рычу, жалея, что не могу остаться с Уинтер. Её широко раскрытые от страха зелёные глаза говорят мне, что она хочет, чтобы я был рядом.
Но Старла берёт её за руку и сжимает.
— Я останусь с тобой, — уверяет она Уинтер. — А Габриэль пойдёт сразу за нами.
Я киваю и поворачиваюсь к женщине за компьютером на стойке регистрации. Я слегка удивлён, осознав, что знаю её с тех пор, как в последний раз ворвался сюда. И очевидно, что она тоже меня помнит.
— П-привет, — здоровается она, пытаясь скрыть свой страх. — Начнём? Имя роженицы?
— Уинтер Мартинес, — говорю я, изо всех сил сдерживая нетерпение, потому что эта девушка не заслуживает того, чтобы снова навлечь на себя мой гнев.