— Дальше всё должно пойти немного быстрее. Твои схватки станут более частыми и интенсивными. Я думаю, что сейчас тебе стоит подумать об эпидуральной анестезии, если ты в этом заинтересована. Ты выглядишь совершенно здоровой, так что, если хочешь, мы можем провести это как естественные роды.
— Доктор, пожалуйста, дайте мне лекарства, — говорит Уинтер, и её тон не допускает возражений. Не то чтобы я с ней не соглашался. Если моя девочка на пределе своих возможностей, значит, ей приходится очень тяжело.
После установки эпидуральной анестезии всё проходит более гладко. Хотя Уинтер больше не может вставать и ходить, она явно испытывает гораздо меньше боли, и время начинает тянуться не так мучительно, пока мы ждём, когда шейка матки расширится.
В какой-то момент Уинтер даже удаётся ненадолго вздремнуть, и я с восхищением наблюдаю за всем процессом родов. Её тело — это машина, которая готовится в течение нескольких часов вытолкнуть из себя живое существо, и всё же она так устала, что может спать. Но как только начинаются следующие схватки, она просыпается.
Уже далеко за полночь, когда доктор Деннинг решает, что пора тужиться. Я сажусь рядом с Уинтер и поддерживаю её, пока она принимает позу, наиболее подходящую для родов. Старла всё это время остаётся рядом с ней и подбадривает её, пока Уинтер тужится снова и снова, пытаясь помочь нашей малышке появиться на свет.
И вот я слышу сладкий плач нашей малышки. Она такая крошечная, когда доктор Деннинг поднимает её с колен Уинтер.
— Хочешь перерезать пуповину? — Спрашивает она, глядя прямо на меня.
У меня пересыхает во рту, и я с трудом сглатываю. Я бросаю взгляд на Уинтер, которая устало улыбается, затем снова поворачиваюсь к врачу и киваю. Она объясняет мне, что нужно делать, и я боюсь, что могу что-то испортить, но у меня всё получается. А потом нашу малышку передают медсестре, чтобы её помыли и завернули в тёплое одеяло. Пока медсестра проводит несколько тестов, чтобы убедиться, что наша кричащая малышка здорова, Уинтер приходится тужиться ещё сильнее, пока не выходит послед. А потом врач накладывает ей швы.
Наконец-то обе мои идеальные, прекрасные девочки в безопасности, и медсестра впервые вручает Уинтер нашу малышку. Мне кажется, что моё сердце вот-вот разорвётся при виде нашей малышки на её руках. По усталому, но прекрасному лицу Уинтер текут слёзы. Улыбка, которая появляется на её губах, когда она смотрит на нашу малышку, говорит мне, что то, что мы до сих пор считали любовью, ничто по сравнению с тем, что мы чувствуем к этой малышке, которая только что появилась в нашей жизни.
Я не могу с ней не согласиться, ведь я стою рядом и нежно поглаживаю шелковистые волосы нашей малышки.
— Поздравляю вас, — говорит доктор Деннинг, стоя у изножья кровати.
— Спасибо, доктор, — хриплю я, и это чистая правда, ведь она только что помогла появиться на свет самому особенному человеку в нашем мире.
Доктор уходит, и Старла тоже поднимается.
— Поздравляю! — Шепчет она. Она целует Уинтер в лоб, нежно гладит по щеке нашу маленькую девочку и улыбается мне. — Я оставлю вас наедине на минутку.
— Спасибо, Старла, — говорит Уинтер, и её глаза наполняются слезами, когда она смотрит в лицо Старлы.
— Для тебя всё, что угодно. — Она одаривает меня тёплой улыбкой и направляется к двери, оставляя меня наедине с Уинтер и нашей малышкой.
— Мы до сих пор не выбрали ей имя, — бормочу я, с восхищением глядя на неё сверху вниз.
— Вообще-то, кое-что из того, что ты сказал сегодня утром, натолкнуло меня на мысль, — говорит Уинтер, глядя на меня сквозь густые ресницы.
— Да?
— Ты упомянул, что, должно быть, ангел-хранитель привёл меня к тебе, и это навело меня на мысли о твоей маме. Если кто-то и наблюдает за тобой и направляет тебя с небес, то это должна быть она, верно? А что, если мы назовём нашу малышку Бриджит в честь твоей мамы?
От этой мысли у меня щемит сердце, а на глаза наворачиваются слёзы. Я сморкаюсь и улыбаюсь Уинтер.
— Думаю, это прекрасное имя. Мне оно нравится. — Я перевожу взгляд на наш маленький комочек счастья, мирно спящий на руках у Уинтер. — Маленькая Бриджит Мартинес.
После того как Уинтер долго держала её на руках, я беру её сам. Она такая маленькая и хрупкая, что мне кажется, будто я могу её сломать. Я с трудом могу поверить, как сильно я люблю эту малышку. Я бы сделал для неё всё: взобрался бы на гору, украл бы луну, я бы выполнил любое её желание.
Стук прерывает наше уединение, пока я нежно укачиваю Бриджит на руках, а затем комната медленно наполняется: Рико, Даллас, Нейл и Старла заходят в помещение.