— Мне нужно проверить машину.
— На что, блять? — возмущаюсь я. — Она была заперта. Сомневаюсь, что бугимен проник внутрь, пока ты портил мне отношения с Генри.
Его взгляд останавливается на мне, и кажется, что он в шаге от того, чтобы убить меня собственноручно.
— Там может быть бомба.
Я сильно сомневаюсь в этом, но стою рядом с Бугатти, пока Макс проверяет машину с помощью какого-то зеркала на палочке.
Убедившись, что угрозы нет, он подходит и открывает пассажирскую дверь. Свирепо глядя на него, я забираюсь в машину и пристегиваюсь ремнем безопасности.
В тот момент, когда Макс садится за руль, я рявкаю:
— Езжай в дом моего отца.
Как всегда, Макс не отвечает. Он заводит двигатель и, не отрывая глаз от дороги, едет к папиному дому.
Что за черт? Я даже не могу побыть с мужчиной наедине. Я видела других людей с телохранителями, и их защитники никогда так не смущали их.
Серьезно, Макс очень далек от телохранителя. Где, черт возьми, папа откопал этого человека?
Глава 8
Ками
Как только Макс останавливает Бугатти перед особняком, я открываю дверь и выхожу. Я слишком расстроена, чтобы поприветствовать охрану моего отца, когда захожу в дом.
Зная, что папа в это время ночи будет в своем кабинете, я направляюсь туда. Когда я захожу в комнату, голова папы отрывается от чтения документа.
— Камилла? Что случилось? — спрашивает он с беспокойством в голосе.
Я указываю на Макса, который останавливается рядом со мной.
— Он опозорил меня сегодня вечером и совершенно невозможен. Я понимаю, это для моей безопасности, но должны же быть границы. Всю прошлую неделю я ходила по тонкому льду.
Папа терпеливо смотрит на меня.
— Что случилось сегодня вечером?
— Я пошла в туалет, и он ворвался внутрь, как долбаный Терминатор.
Взгляд моего отца метнулся к Максу.
— Не потрудишься объяснить?
— Камилла зашла в туалет с Генри Дюраном. Я сказал ей, что должен обыскать комнату, прежде чем она войдет.
Я разочарованно вздыхаю.
— Папа, он дергает меня, как какую-то марионетку. Он никогда не спрашивает разрешения и просто делает, что ему заблагорассудится. Это бесит.
Вместо того, чтобы встать на мою сторону, папа говорит:
— Это для твоей безопасности, mon amour.
Моя грудь вздымается от раздражения.
— У него вообще есть опыт работы телохранителем?
Папа вздыхает.
— Нет, но он — лучшая защита для тебя.
Меня охватывает шок.
— Он никогда не был телохранителем?
Мой отец качает головой.
— Нет, он делает мне одолжение, защищая тебя, так что постарайся дать ему поблажку.
Господи.
— Мне нужно, чтобы он немного сбавил обороты, — возражаю я. — Я не могу так жить. Я понимаю, что мне нужна защита, но мне также нужно иметь возможность продолжать жить своей жизнью, пока ты разбираешься с угрозой.
— Это дело потребует от всех терпения, — говорит папа так, словно произносит одну из своих политических речей.
— Я пыталась, — почти плачу я, потому что не похоже, что вопрос будет решен.
Мой отец встречается взглядом с Максом.
— Вы можете что-нибудь сделать, чтобы облегчить это Камилле?
Макс скрещивает руки на груди и качает головой.
— Это единственный способ, которым я могу гарантировать сохранение ее жизни. Я должен полностью контролировать каждую ситуацию.
Да поможет мне Бог.
Я перевожу на него разочарованный взгляд.
— Тем, что ты долбаный робот? Тем, что не позволяешь мне уединяться?
Напряженный взгляд Макса встречается с моим, и я снова замечаю опасность, скрывающуюся в тени.
— Что ты делал до того, как согласился защищать меня?
Папа поднимается с кресла и, не давая Максу возможности ответить, говорит:
— Я уверен, что мы сможем найти способ наладить отношения между вами двумя. — Отец смотрит на меня, затем спрашивает: — Что могло бы облегчить тебе задачу?
Я снова указываю на Макса.
— Немного эмоций от него было бы здорово. Я даже не уверена, что он умеет улыбаться.
Макс издает скучающий вздох, когда папа бросает на него умоляющий взгляд.
— Я постараюсь, — бормочет Макс. — Ничего не могу обещать.
— Я знаю, это, должно быть, необычный случай для вас, мистер Левин, но я ценю любые усилия, которые вы можете предпринять, чтобы успокоить мою дочь.
— Господи, я просто прошу о каком-то человеческом взаимодействии, а не о том, чтобы он выполнял все мои потребности, — бормочу я, не понимая, почему мой отец относится к Максу иначе, чем к другим своим сотрудникам.