С её губ взгляд переместился на футболку. На груди сверкнула надпись «Amaze me!», и Мирон, сам от себя не ожидая, вытянулся солдатиком, разбежался и сделал пару переворотов колесом.
— Ух ты!— восхищённо зааплодировала Вера.— Всегда мечтала так уметь!
Мирон сделал сальто в обратную сторону и оказался в нескольких сантиметрах перед Верой. Её макушка едва доставала до его носа, и он ласково улыбнулся:
— Хочешь научу?
— Неа, с нами не поехал наш массажист. Если я что-нибудь защемлю, то спасти будет некому,— замахала ладошками она, подняв к нему лицо.
Солнце заиграло в её волосах и в капельке влаги над верхней губой. Мирону захотелось слизать её, а потом впиться в губы и долго прижимать Веру к себе…
Они смотрели и смотрели друг на друга. Он щурился от солнца, но не хотел отводить глаз, и она продолжала улыбаться, сверкая белозубой улыбкой, а во взгляде таилось смущение.
— А сделай ещё что-нибудь удивительное,— мило сморщила свой носик Вера.
Мирон погладил затылок и задумчиво свёл брови.
— А-а… наверное, больше нечем тебя удивить,— с улыбкой кивнул он на слоган у неё на футболке.
В голову и правда ничего не приходило, кроме поцелуя. Но, как бы ни жаждал этого, испортить момент не хотелось. Впервые он был так смущён и нерешителен. От этого противоречия в животе стало как-то пусто.
Вера медленно подняла руку и ласково смахнула что-то с его волос. Мирон даже замер, ощутив её запах: от неё пахло солнцем, клубникой и… счастьем. А она преодолела последние разделяющие их сантиметры, приподнялась на носочках и прошептала почти в губы:
— Может, у меня получится?..
И неожиданно коснулась его губ невесомым поцелуем.
Мирон замер, как и Вера. В грудь будто просунули руку и сжали трепещущее сердце в кулак, а потом выпустили, и кровь запульсировала в ушах. Снизу вверх пронеслась горячая волна, оставляя за собой медленно угасающий жгучий холодок. Дыхание застряло где-то в горле.
«С ума сойти…»— ударилась томительная мысль в висок, отчего волосы на затылке встали дыбом, вызвав слабые мурашки по спине.
Её веки были опущены, но Мирон видел, как дрожат реснички. Что-то лопнуло внутри и жаром опалило низ живота, а потом опустилось по бёдрам к коленям. Он не почувствовал сопротивления, лишь слабость в ногах, как мальчишка на первом свидании. И тут же ответил на поцелуй, захватив её нижнюю губу, а потом и углубив его, протолкнув язык в покорный рот. Вера же доверчиво затихла, принимая его напор. Только покачнулась на носочках.
Необъятное неразумное желание обладать этой женщиной накрыло Мирона такой мощной волной, что задрожали поджилки. Уши заложило, в голове крутилось одно: «Только бы не провалить этот первый раз…»
Он подхватил её за талию и, не отрываясь от сладких губ, прижал к себе крепко. А Вера, охмелев, пропустила свои тонкие пальчики сквозь его волосы на макушке и с нежным вздохом прильнула, как ласковый котёнок.
Кто-то громко заверещал в соседних кустах – это дети играли в прятки, а потом со смехом побежали прочь.
Первой поцелуй прервала Вера. И, щурясь от солнца, упёрлась ладонями в его плечи. Она облизала губы, тяжело вдыхая и пряча взгляд, смущённо прошептала:
— Ты очень сильный…
— А ты вкусная…— всё ещё пьянея от вспышки желания, хрипло выдохнул Мирон и снова потянулся к её губам.— Сил нет оторваться…
Она поёрзала в его объятиях и ещё крепче упёрлась в плечи.
— Всё хорошо,— доверительно прошептал он, внутренне сопротивляясь её желанию отстраниться.
— Прости, я не знаю, как это вышло,— сбиваясь с дыхания, произнесла Вера.— Я так не поступаю… обычно. Наверно, солнце… Воздух…
И тут Мирон рассмеялся так громко, что вызвал у Веры недоумение: она посерьёзнела, захлопала ресницами и несмело попыталась отстраниться. Посерьёзнел и он. Опустил её на землю, но не выпустил из рук.
— Спасибо, что сделала это первой… Я побоялся смутить,— ответил он и сам смешался, не ожидая от себя такой наивной откровенности.
Впервые он был не Мироном Заварским, а кем-то другим, может, обычным водителем – просто мужчиной, который в этот бесконечный миг Вселенной хотел только одного – быть желанным этой простой, словно не реальной женщиной.