Но она неожиданно сорвалась и побежала в дождь.
Мирон, не разбирая дороги, спотыкаясь и кляня неизвестно откуда взявшуюся нерешительность, выбежал вслед за ней.
Вера пробежала к высокой арке между многоэтажками и остановилась, отряхиваясь от воды, заправляя волосы за уши и отлепляя мокрую футболку от тела.
— Ну и ливень...— выдохнула она и достала телефон из рюкзака.
При свете экрана Мирон увидел полоску тела от низкой талии шорт до рёбер. Высокая полная грудь ещё больше выделилась из-за облепившей, как вторая кожа, тонкой белой материи и хорошо угадывался идеальный пресс. По позвоночнику побежали мурашки, подушечки пальцев зачесались от желания коснуться её кожи, почувствовать температуру, гладкость, упругость...
Он сглотнул от волнения и, поморгав мокрыми ресницами, усмехнулся:
— Ты бегаешь, как спринтер.
Вера испуганно оглянулась. Видимо, не ожидала, что он последует за ней. Прижала телефон к животу и замерла растерянным взглядом на Мироне. Он сделал несколько неровных шагов вперёд.
— Что ты делаешь?— неуверенно попятилась она, но наткнулась плечом на кирпичную стену.
Даже в полумраке он разглядел выражение её лица: ей не хотелось бежать от него, но, видимо, смущение сковывало. И он преодолел последние разделяющие их метры.
«Только согласись быть моей, и я сделаю для тебя всё, что угодно…»— мелькнула отчаянная мысль. Мирон даже прищурился на секунду от собственной слабости перед этой женщиной, но и виду не подал, что бесконечно смущён.
— Я просто не могу тебя отпустить… Не хочу...— решительно проговорил он ей в макушку и нежно провёл кончиками пальцев по обнажённым плечам.
Вера задрожала, вызвав в нём прилив ещё большего желания. Подняла лицо к нему и растерянно коснулась его груди рукой, в которой держала телефон. Будто что-то не давало ей отдаться на волю чувств и тот был единственной преградой.
Но в тусклом свете фонаря за аркой её глаза блеснули желанием, и это сорвало оковы с Мирона. С внутренней дрожью, но твёрдым движением он отвёл её руку, вытянул телефон и сунул его в задний карман джинсов, чтобы больше не отвлекал. А потом властно подхватил женщину под попу, резко развернулся, прижал спиной к стене и приник губами к ключице. Растерянность Веры расплавилась под его напором: она тут же ловко обвила икрами его бёдра и крепко ухватилась за плечи.
Он нашёл её губы. Она трепетно ответила на поцелуй... Его руки заблуждали по хрупкому телу, сжимая бёдра, ягодицы, забираясь под мокрую майку и лаская обнажённую спину. И её пальчики порхали по его затылку, то нежно гладя, то страстно вцепляясь в густую шевелюру, то замирая на одной ей доступной точке удовольствия – где-то на границе роста волос и шейного позвонка, вынуждая его усилить ласки. Во всём этом были какая-то первобытная дикость и упоительный восторг, что Мирон едва сдерживался, чтобы не освободить себя и Веру от одежды прямо здесь и не насладиться дарами женской природы. Было такое ощущение, что он попал в другую реальность самого себя, и таким нравился себе больше.
В голове становилось мутно, а в лёгких – горячо, мысли разлетались от каждого трогательного вздоха Веры, когда она, ёрзая, прижималась бёдрами к нему и задевала уже нетерпеливо пульсирующий пах.
Ослепительная молния, а потом и оглушающие раскаты грома замедлили обоих. Захлёбываясь вожделением овладеть столь желанной женщиной в этом сыром грязном месте, с трудом прервав поцелуй, и, прислонясь лбом к её лбу, Мирон тяжело проговорил:
— Прости, но я безумно хочу, чтобы мы поехали ко мне или к тебе…
— Нужно ли мне извиняться, если я хочу того же?— опуская глаза на его губы и покусывая свои, ответила Вера.— Но я живу с родителями… Представляешь, как это будет выглядеть?
Мирон хрипло рассмеялся ей в висок. И Вера беззвучно засмеялась, уткнувшись лицом ему в шею.
— Но ты взрослая девочка, тебя не накажут, если не вернёшься домой?..
Она ничего не ответила, только замерла губами за его ухом в молчаливом согласии. От её горячего дыхания, щекотавшем шею, осторожного поглаживания воротничка его рубашки Мирон вновь ощутил слабость в коленях, точно, как девственник при первом свидании наедине. Он обнял Веру крепче, отнял от стены и захватил губами кончик её уха, чуть прикусил и нетерпеливо прошептал: