Но вот, собственно, сама история. Внимай, читатель, будешь доволен.
3.
Около полудня по радио объявили:
«Старатель Лось! Вас ждут в конторе Заведующего. Иметь при себе документы, табельное оружие, иметь опрятный вид».
Старая тарелка громкоговорителя была привинчена проволокой к столбу. На его верхушке проснулась от рёва динамика пожилая кошка. Испугавшись однажды собаки и забравшись туда, она неизвестно почему не слезала обратно уже десять лет. Иногда старатели забирались на столб и кормили кошку.
Объявление прочитали ещё раз, как в аэропортах или на вокзалах. Громкоговоритель вроде на время замолчал, но вдруг засвистел, потрещал и заговорил хриплым голосом Семена Алексеевича: «Заходи, Лось… Дело есть, дружок, очень важное».
Кошка зевнула. У неё были желтые зубы. Оттого, наверное, что прокуренные.
«Роня!! – хором сказали находящиеся поблизости старатели. – Выходи, тебя зовут».
Несколько человек приблизились к одной из шахт и склонились над дырой в земле.
«Дело есть, дружок, – дружно закричали туда старатели. – Иметь при себе документы и оружие!»
«И руки помой! Ради бога!»
Бранясь, оглохший Иероним выполз из шахты и очутился на липком дне карьера. В руке он держал кирку. Она эффектно дополняла его творческий и немного помятый вид. Лишь только он вылез наружу, собравшиеся возле шахты рабочие захлопали его по плечам. Такая у них была примета.
Лось осторожно положил кирку на блестящую глыбу, отряхнулся, поправил галстук и спросил:
«В Дирекцию, что ли?»
«Ну да. Заведующий тебя вызывает, наш самый главный, самый остроумный».
Лось вздохнул.
«Как начальник? По-прежнему?»
«По-прежнему! Гукает некросотливо!» – отозвались старатели и вдруг затихли, все повернув головы к табличке на столбе: «Внимание! Противник подслушивает!»
Разговор, однако, сразу же продолжился.
«Крамиульно! – сказал Лось. – Бо ту, меуре суть брегте».
«Бурезя форетать!» – сказали старатели.
«Вот паразон мовы? Кравеси кувалки?» – спросил Лось.
«Накратольный пеннис или ферзетешки», – сказали старатели.
Лось снова вздохнул и тихо пробормотал:
«Четом, кромаместно, и закубился. На тоем и родею».
(Действительно, последнее время в хозяйстве наблюдался упадок).
«Крамиульно! Услистости ни к чату, а ту врушится вздряд короток в аббовскую лифиню – ме туе ждошю, – сказал Федя, и все засмеялись. Федя сидел на ящике со слитками и курил. Вышеупомянутый приятель Лося был знаменит тем, что его как-то раз по-настоящему засыпало в шахте. Но Федя остался жив, потому что его откопали и сделали искусственное дыхание.
«Тое вулет прасагом туего блетостого суснеси», – добавил Федя.
«Плохо, – задумчиво проговорил Иероним. – Сдает дед. И в хозяйстве упадок».
«Но человек-то он хороший…»
«Точно, – загудели рабочие, – человек-то он хороший».
«Забобчился, забобчился…» – загадочно поведал Федя.
«Да, это не к добру… Забобчился – это не к добру…»
«Но человек-то он хороший…»
«Это точно… человек он хороший».
Лосю принесли тазик с водой. Вымыв в нём руки, он вытер их о полу пиджака. Проверив, что паспорт и браунинг при нем, Лось достал из внутреннего кармана трубку из маолохета. Он набил её зельем, неторопливо раскурил.
«Ладно, я пошел», – объявил Иероним.
Его снова захлопали по плечам. Это была та же самая примета, только во второй раз.
«Что ж, удачи тебе», – вполголоса сказал Федя. Удаляющийся Лось, услышав это, едва заметно кивнул. Когда же он скрылся из виду, Федя принялся Лося грязно бранить. У настоящих друзей всегда сложные отношения. К примеру, Феде показалось, что … э-э-э … что-нибудь. Федя прятал свой подозрительный взгляд, тушил папиросу и задумывался. Да, всё ещё предстояло для себя объяснить.
… Лось прошел по асфальтовой дорожке, считая расставленные вдоль неё столбики. Дорожка вела прямо к Лестнице-чудеснице, или Эскалатору. Возле неё располагался сто девятый столбик.
В принципе, никакой это как бы и не был Эскалатор. Обыкновенная деревянная лестница, построенная давно как временное сооружение (конечно же, товарищем Заведующим), являлась единственным выходом из котлована. Лестница скрипела на ветру и казалась ужасно ветхой, но иногда обнаруживала удивительные качества.
Голова Сторожа охраняла Лестницу снизу. Огромную эту Голову в карьере не любили. «Все равно, – говорили, – от Противника не спасет». Все здесь были свои, чего о Голове никак нельзя было сказать. Развлекаясь, старатели делали под неё подкоп. Хотели выкопать туловище, несмотря на её бурные протесты, или вообще, выяснить, что под ней. Оказалось – корни, как у деревьев.
Заметив единственным глазом Иеронима, Голова прогнусавила:
– А, Лось… Знаешь, тебя тут вызывали, кретин. Ещё что-нибудь соображаешь? Или просто так идёшь?
Не говоря ни слова, Лось подошел к Голове и хладнокровно вытряхнул свою трубку в её здоровенную ноздрю. Голова чихнула, нелепо осела на бок и затихла, уставившись невидящим взглядом в пространство. Странно на неё подействовал табачок.
Спрятав трубку, Иероним шагнул на лестницу и пошел наверх, стараясь не касаться заиндевевших перил. То, что на перилах был иней, удивляло. Даже в декабре в карьере было очень тепло. И падающий сверху снег таял. Любая яма – в своем роде парник. Ну, и физический эффект здесь соответствующий, парниковый, размышлял Лось.
Устав подниматься по слишком высоким ступенькам, Лось остановился передохнуть. И тут лестница, как резиновая, изогнулась под ним и стремительно понесла человека наверх.
«Вот чертов Эскалатор!»
Не прошло и минуты, как Лось уже стоял на краю котлована.
Там висела табличка «верхний ярус этаж 2» и был виден горизонт. Лось знал, что это оптический обман. Горизонт находился в другом месте.
Две тропинки уходили от котлована. Одна из них вела на железнодорожную станцию, другая – к громадному белому трейлеру, прицепленному к такого же цвета «Мерседесу». Лось направился туда, подняв воротник пиджака (наверху был настоящий мороз). По пути он миновал плакат с надписью: «Старатель! Будь бдителен-осторожен!», изображавший в коричневых тонах человека с узким лбом и горящими глазами. С киркой в руках он работал в шахте, сверху на него сыпались камни, а сзади подкрадывалась жуткая тварь, возможно, сам Противник, охраняющий подземные богатства.
Собачий холод, подумал Лось. Он добежал до входа в трейлер и нажал кнопку звонка. Внутри зазвонил будильник, и слышно было, как кто-то хлопнул по нему рукой. Сонный голос спросил:
«Лось?»
«Да».
«Ну, так заходи. Тебя же ждут».
Лось отворил дверь и оказался в длинном плафончатом коридоре. И ни единой души вокруг. На полу валялся, по-видимому, матрац сторожа. Впустив Лося, он тем самым выполнил свою функцию и испарился.
«Вперёд», – скомандовал себе Иероним.
Справа и слева двигались ряды закрытых дверей. Лось не раз бывал здесь раньше. Но обычно Дирекция была битком набита служащими. Люди сновали по коридору, пили в кабинетах чай и покуривали папироски. А сейчас в Дирекции было абсолютно пусто.
Нет, не верь своим глазам, Иероним Михайлович. Конечно, тут совсем не безлюдно. Они ходят здесь, их тут полно. Они сидят на стенах и следят за тобой, весело глядя. Они издеваются над тобой вслух и хватают за одежду. Но ты их никогда не увидишь. Ты боишься призраков и носишь сильные очки. Призраки не очень-то обнаруживают себя, потому что ты идёшь туда, куда нужно им. Впрочем, и свернуть-то некуда.
Когда Лось миновал дверь с табличкой «лаборатория лоботомии», оттуда высунулась голова знакомого лаборанта – Мити. Митя имел должность старшего физика-химика, а ведь когда-то просто грузил ящики. Поднялся человек, гребёт на новой профессии тысячи.
От него пахло водкой.
«Ха! – громко воскликнул он. – Да никак Лось! Вот здорово. Ну что, дружок, знаю, куда идёшь».
«Конечно! Вызывали ведь. А почему здесь сегодня никого нет?»
Митя не пустил Лося за порог, хотя тот сделал несколько шагов к нему.
«А наших почти всех сегодня отпустили. Завтра же Рождество, и все должны успеть купить водку. А ты иди, иди… Знаешь, нам тебя будет очень не хватать. Смотри, как бы Заведующий не увёз тебя на своей машине».