Он кивнул и снова закрыл глаза.
— Эй, мы не дадим тебе снова уснуть, — поддразнил его отец.
— Я и не сплю, — сонно пробормотал Джейси. — Животик еще болит, — укоризненно пожаловался он.
— Я предупреждал тебя, что он еще будет болеть, — напомнил ему Хайме. — Но уже по-другому, правда?
Мальчик кивнул и поморщился. Потом повернул голову к матери.
— У меня ведь швы, и они очень болят, — с серьезным видом пояснил он и снова поморщился.
Хайме шепнул что-то Каталине.
— А что надо делать, когда очень больно? — спросил он сына.
— Свечку, я думаю, — слезливым тоном ответил Джейси.
— Правильно думаешь, — подтвердил Хайме, принимая из рук Каталины лоток.
Бет с замиранием сердца наблюдала, с какой нежностью ухаживает за их сыном Хайме. Каким безумием было давать волю воспоминаниям, сокрушенно думала она. Теперь ее душевные раны кровоточат так же, как в тот день, когда были ей нанесены. Бет чувствовала, что измучена до крайности.
Немного погодя она вышла позвонить Розите, а когда вернулась, Хайме снова сказал, что у нее усталый вид, и предложил вызвать машину с шофером, чтобы отвезти ее домой. Сил спорить у нее уже не осталось.
Глава шестая
Бет проснулась, когда было уже темно. Несколько часов отдыха без сновидений отчасти восстановили силы. Ее доконали воспоминания, да еще напряжение, связанное с операцией Джейси, размышляла она, стоя под бодрящими холодными струями душа.
Бет накинула на влажное тело халат и улыбнулась. Самое главное в ее жизни — Джейси. А он хорошо перенес операцию, стало быть, все остальное не имеет значения.
Она затянула пояс халата, сняла шапочку для душа, пальцами расчесала волосы и босиком спустилась вниз. Она стояла в кухне, наливая в чайник воду, как вдруг звук ее имени заставил ее вздрогнуть.
— Ой, Хайме, я не слышала, как ты вошел! — воскликнула она, увидев его в дверях. — Я как раз собиралась сварить кофе. Тебе тоже?
— К черту кофе! — расплылся он в улыбке. — Сегодняшний день заслуживает шампанского!
— Шампанского? — отозвалась Бет. Глаза ее удивленно расширились. Выражение лица Хайме ее озадачило. Такого она никогда у него не видела. — Хайме, а ты случайно уже не выпил?
Он расхохотался.
— У меня такое ощущение, будто я пьян. Но, уверяю тебя, я не пил. Просто обнаружил, что наш сын — чудо… настоящее чудо!
— Что…
— Минутку! — Хайме повернулся и исчез.
Бет в полном замешательстве присела на табуретку и обхватила себя руками. «Что происходит?» — недоумевала она.
— Ну вот! — Хайме вернулся с бутылкой шампанского и засунул ее в морозильник. — Хоть и не положено так обращаться с марочным вином, да и с любым тоже, но…
— Хайме, — прервала его Бет, — что ты имел в виду, говоря о Джейси? Ради Бога, объясни, что происходит.
— Прости, Бет… Я так взволнован, никак не могу успокоиться. Мне надо принять душ. — Он засмеялся, схватил ее за руку и, не обращая внимания на ее протесты, потащил наверх, в свою комнату. — Посиди здесь, пока я моюсь. — Он подтолкнул ее к кровати и снял рубашку. — А я расскажу тебе последние новости о нашем чудо-ребенке.
Бет не успела опомниться, как он исчез в ванной комнате, оставив дверь открытой.
— Как только отошел наркоз, он проснулся как ни в чем не бывало и очень быстро пришел в себя, — перекрывая шум воды, громко рассказывал Хайме. — И потребовал принести ему банку с его аппендиксом.
Бет пыталась побороть растущее в ней теплое чувство. Подумать только, Хайме Кабальерос оказался любящим отцом! Даже в самом фантастическом сне ей не могло такое присниться.
— У него немного поднялась температура, и пришлось назначить ему антибиотики…
— Температура поднялась? — испуганно переспросила Бет. — Хайме…
— Это обычное явление, уверяю тебя. Для беспокойства нет никаких оснований, — решительно сказал он. — Джейси, конечно, был не в восторге от инъекции, которую пришлось сделать вечером. — Хайме весело засмеялся, и его смех успокоил Бет больше, чем слова. — Но завтра уже можно будет перейти на таблетки. — Хайме вышел из ванной в черном халате, энергично вытирая полотенцем волосы. И вдруг замер. В глазах его при виде Бет, сидевшей на краешке широкой кровати, на мгновение сверкнуло не просто удивление, а нечто более глубокое и непонятное. — Я, наверное, кажусь тебе полным кретином, — пробормотал он. Приподнятое настроение, в котором он вернулся из клиники, заметно упало.
Бет встала, чувствуя себя так, будто ее ударили под дых. Сюда ее, не раздумывая, затащил ликующий отец, с горечью поняла она, а сейчас перед ней стоит мужчина, который, к своему ужасу, все еще испытывает к ней влечение.