— Хорошо. Тогда нам нужно заехать за твоими вещами. — Озабоченность во взгляде Розиты только усилила у Бет чувство вины и страха.
— Я… Они уже в багажнике. Я привезла их, когда брала твою машину.
— Зря я посоветовала тебе пожить здесь, — огорченно заметила Розита, заводя машину. — И зря рассказала все это о Хайме…
— Дорогая, ты сказала очень немного такого, до чего сама я бы не додумалась. Ну, а из дома Хайме мне было очень удобно ездить к Джейси и до и после операции.
— Но не сейчас, — сказала Розита без намека на вопрос.
— Нет, не сейчас, — признала Бет и вдруг воскликнула: — О, Розита, как бы мне хотелось повернуть время на две недели назад!
— И никто бы тебя за такое желание не осудил, — вздохнула Розита, — кроме, конечно, Джейси. Если не считать физических страданий, эти трудные для тебя дни принесли ему великое счастье — он узнал и полюбил отца. Он сейчас так поглощен Хайме… — Она бросила на Бет беспокойный взгляд. — Но не думай, тебя от этого он не стал любить меньше.
— Я знаю. — Бет надолго замолкла, прежде чем решилась высказать тревожащую ее мысль. — Привязанность Джейси к Хайме меня не обижает. Правда… меня пугает привязанность Хайме к нему, — сокрушенно сказала она.
— Пугает? — встревоженно отозвалась Розита.
— Да, пугает, — с болью подтвердила Бет. — Когда-то я была так же уверена в его любви, как сейчас Джейси.
— Бет, но нельзя же сравнивать любовь мужчины к женщине с любовью к его ребенку!
— Розита, я знаю… Но как бы тебе это объяснить? — с отчаянием в голосе сказала она. — Временами мне почти удается убедить себя, что Хайме — не тот, кем кажется. Что он просто опытный донжуан, умеющий добиваться своей цели.
— Я рада, что ты сказала «почти». Потому что, несмотря на очевидные факты, подтверждающие эту мысль, в глубине души я чувствую, что Хайме Кабальерос — такой же донжуан, как… как мой Мигель, например.
— Мне было бы намного легче, будь он именно таким! — в отчаянии воскликнула Бет. — Ты, наверное, не понимаешь… но то, что ты мне рассказала, расставило все по своим местам. — Бет сокрушенно покачала головой. — В тот день, когда положили в больницу Джейси, ты мне рассказала уже достаточно, чтобы насторожить меня… Но я не сделала выводов.
— Дорогая, я по-прежнему считаю, что только от Хайме можно узнать правду. А я тебе пересказала лишь сплетни.
— Но то, что он не женился, — это же не сплетня, — возразила Бет.
— Ну и что ты хочешь этим сказать?
— Я просто пытаюсь разобраться, как на самом деле обстоят дела… Розита, мне кажется, что, когда Хайме со мной познакомился, у него была размолвка с той женщиной, которую он любил. Наверное, это так, иначе как объяснить его измену ей? Не случайностью же. А когда он уехал на несколько дней в Барселону… Ну, ты знаешь, чем это кончилось. Конечно, помирившись с ней, он почувствовал себя виноватым передо мной… Но нетрудно понять, как он проклинал само мое существование. — Ненависть и презрение, которые она увидела в его глазах, не имели никакого отношения к той компрометирующей ситуации, в которой он ее в ту ночь застал. Его ненависть была вызвана раскаянием, потому что Бет явилась причиной его измены любимой женщине.
— Но только слепой не видит, что в его отношении к Джейси нет никаких угрызений совести.
Бет растерялась. Несмотря на то, что с Розитой она была более откровенна, чем с кем-либо еще, все же о некоторых вещах она предпочитала молчать хотя бы из гордости.
— Только надолго ли его хватит? — с беспокойством заметила она. — Ведь Джейси — результат его измены любимой женщине. Розита, ты же видела вчера, как он держался со мной… Иначе, как враждебным, его поведение не назовешь.
— Но я видела и другое его отношение к тебе. Ну, а вчерашний вечер — это результат пережитого вами стресса.
— Если бы все было так просто! — пробормотала Бет. — Ты, наверное, обратила внимание, что со вчерашнего вечера я не виделась с Хайме и не говорила с ним. Честно признаться, я не удивлюсь, если под каким-нибудь предлогом он не явится к обеду. Ведь он старается избегать меня. — Бет с несчастным видом уставилась на свои руки, сцепленные на коленях. Она поняла, что ей ничего не оставалось, как только наплевать на свою гордость и сказать правду. — Розита, только не осуждай меня… Но Хайме… при моем потворстве не устоял перед сексуальным влечением, которое он все еще ко мне испытывает… и теперь я ему ненавистна. — Она приглушенно всхлипнула.
— Осуждать тебя, дорогая! — воскликнула Розита. — Моя любовь к тебе не ставит никаких условий. — Она тяжело вздохнула. — Я обязана была это предвидеть. В то утро, когда должны были оперировать Джейси, служанка впустила меня в дом, и я обнаружила вас крепко спящими в объятиях друг друга… Вот это я и имела в виду, когда сказала, что видела и другое отношение к тебе Хайме. Вначале я, разумеется, была в шоке, чем и объясняется мой разговор с тобой позже, но в то же время я почувствовала, с какой нежностью он тебя оберегает. Бедная моя девочка, мне надо было остаться с тобой в Пальме, — печально сказала Розита.