Скрестив руки на груди, занимаю оборону. Виду не подаю, но внутри все дрожит. Зря подняла эту тему, зря! Надо было выставить его за дверь, и все. С другой стороны, разговор тоже нужен. Без него — никак. Причем не просто разговор, а вот такой, честный, с обязательными ударами по болевым точкам. Пока до него не дойдет, что он больше не может приходить в мой дом как хозяин, предъявлять претензии и указывать, с кем встречаться, ничего не изменится.
Ни-че-го.
— Ты знаешь, Даш, я ведь целый год ждал, что ты меня позовешь. — Дима проводит ладонью по лицу, словно пытается что-то стереть. — Приходил к Алиске, видел, как тебе плохо, и радовался, что вот еще чуть-чуть, и приползешь. Но ты же гордая! Тебе проще сейчас левого мужика в свою жизнь пустить, чем меня. Только знай: я не потерплю рядом с моей дочерью чужого! Не будет этого!
— Ты меня ждал?! — Не в силах сдержаться, я начинаю хохотать. — То есть ты мне изменил, а я должна была прийти к тебе на поклон? Может, еще и прощения попросить? Дим, ты здоров вообще?! Ничего запрещенного не принимаешь?!
— Мне не нравится твой тон, Даша.
— Так я и не держу тебя, выход там, — указываю на дверь из кухни.
Лицо бывшего мужа перекашивает. Еще бы, как я посмела сказать что-то против, сроду такого себе не позволяла! Жила себе домашняя и покладистая жена, дом убирала, готовила, ребенка воспитывала, угождала мужу во всем, а потом — бац! — и сломалась.
Обидно, понимаю. По самолюбию стучит, словно молотком, больно. Беру в руки чашку и выпиваю остатки кофе. Холодный, но бодрит, а это то, что мне нужно сейчас — не размякнуть.
— Выгоняешь? Хорошо, я уйду, но мы не закончили! — зло бросает Дима.
— Дим, ну что за детский сад?! Закончили мы. Я все сказала два года назад. Менять свое решение не намерена. Меня все устраивает.
— Ну, да, мужик новый замаячил...
— Дима, стоп! Ты не имеешь права критиковать меня за то, что к тебе никак не относится. Ты. Не. Имеешь. Права! Вот уже два года мы просто родители Алисы, потрудись соответствовать.
Говорю, и внутри все закручивается в смертельный торнадо. Задержись Дима еще хоть на минуту — снесет. Догадался ли он или просто решил отложить разговор? Внимательно всматриваюсь в лицо бывшего, быстро он не отступит. Попортит нервы нам обоим. Как я вообще замуж за него вышла? Чем он меня очаровал? Мама мне еще тогда говорила, что кобель кобелем мой Димочка. Она не ошиблась, а моя ошибка стола мне слишком дорого. Сердце, разбитое на кусочки, не склеено до сих пор.
— Я уйду. Сейчас! — зло цедит он. — Уйду, потому что ты взвинчена и не можешь объективно оценить ситуацию. Успокойся, и в следующий раз договорим.
— Дима, я взвинчена только потому, что, прожив со Светочкой больше двух лет, ты считаешь нормой просить — нет, не просить, а приказывать мне принять тебя обратно! Так не бывает в отношениях. Ошибся, взял и переиграл все. Не работает! — машу перед ним указательным пальцем. — Это как гарантийный срок: закончился, и все, разбирайся сам. Никакие угрозы тебе не помогут!
— Думаешь? Я бы не был так уверен, Даш. Кстати, в твоем ухажере тоже.
Фразы злые, колючие. Подбираюсь на стуле, словно от холода, и сжимаюсь в комочек от обиды. Права я была: он что-то сказал Сергею, что-то такое... нехорошее. Продолжения не будет. Снова вспоминаю о забытом букете. Жаль, очень жаль, что забыла. Мне бы сейчас не помешал этот кусочек тепла.
— Ты обещал уйти пять минут назад, — говорю, а внутри опять все дрожит.
— Даже так?
— Даже так. С Алисой прощайся, договаривайся, когда придешь в следующий раз, и уходи.
— Хорошо, но разговор не закончен.
— Закончен! — повышаю голос. — Все разговоры, касающиеся моей личной жизни, закончены! Своей займись, Дим!
Встаю со стула и иду к окну. Отхожу подальше от него и крепче обхватываю себя руками. Разговор получился тяжелым, но на удивление полезным. Наконец-то сорваны все маски, и вот оно, истинное лицо бывшего мужа! С этим человеком я прожила почти десять лет! Где были мои глаза?! Ничего не видела! «Любоф-ф-ф была!» — поддеваю сама себя, и уголки губ чуть дергаются в улыбке. Права Полька: ничего кроме сковородок и пеленок не видела, и так тошно от этого становится, что словами не передать.