— Ну, и что же я, по-твоему, должен сделать?!
Рита подошла к столу. Пальцы вцепились в железную ручку, выдвигая ящик. Кожа почти не почувствовала металлического холода: руки замерзли от волнения. И все-таки Рита постаралась выглядеть уверенной.
— Тебе нужна помощь, — достав нужный листок, она повернулась к Славе. — Только не моя.
Он даже не заметил бумажки в ее руках.
— Чтобы меня на учет поставили?! Еще чего! — Брови возмущенно нахмурились. — А на частного мне родители в жизни денег не дадут!
— У моей мамы есть знакомый, а у него… в общем, неважно, — выдохнула Рита. — Он пойдет навстречу.
Шагнув вперед, она протянула листок Славе. Не взял.
— Не хочу я ему надоедать своей ерундой! — Он упрямо скрестил руки на груди. — Думаешь, ему чужих соплей не хватает?
— Это его работа.
— Да я даже не знаю, как все это рассказать, — снова постарался увильнуть Слава.
«Ему просто страшно, — вдруг поняла Рита. — Страшно, что его боль снова назовут чепухой». Однако на сочувствие сил больше не осталось. Горло сдавило от эмоций, и она грустно прошептала:
— Пойми, я так больше не могу.
— Типа, если я не пойду лечиться, ты меня бросаешь? — Усмешка Славы получилась презрительной, даже брезгливой.
Рита отрицательно покачала головой, не отводя взгляд. До таких уловок не опустилась бы. На глаза навернулись слезы, но в глубине души появилась уверенность: это правильно. Пусть все решится здесь и сейчас. Посреди комнаты, в отчаянном контакте взглядов.
Мягко взяв Славу за руку, Рита вложила бумажку в его ладонь. Он непонимающе нахмурился, почувствовав неладное. Губы чуть приоткрылись: собрался возразить.
— Это не ультиматум. Это просьба. Последняя, — Рита сжала его прохладные пальцы, не позволяя вернуть листок. — Пообещай, что позвонишь ему.
Ее рука соскользнула, обрывая прикосновение. Слава в замешательстве глянул на номер, а потом поднял взгляд.
— Подожди… что значит «последняя»?
— Я устала. Хотя ты мне очень дорог, мы не можем быть вместе, — прозвучало дешево, по-мелодрамному, и Рита на миг прикрыла глаза. — Не получается, но… я хочу, чтобы ты жил, слышишь?
— А без тебя это не жизнь! — Выпалил Слава.
Ее пальцы стиснулись в кулаки до побелевших костяшек. Душа снова сжалась от красивых громких слов. Только уже давно стало понятно: ничего не изменится. Не реагируя на возражение, Рита твердо продолжила:
— Жил, а не существовал. Пожалуйста, Слав, пообещай мне.
Они посмотрели друг другу в глаза. От печального взгляда серых глаз сердце пропустило болезненный удар. Наконец, Слава кивнул:
— Хорошо. Может, однажды ты простишь меня?
— А я и не обижаюсь, — грустно улыбнулась Рита.
Проводив его, она опустошенно села на кровать. Взгляд, скользнув по комнате, наткнулся на чехол с гитарой. Рита медленно подошла к инструменту. Отстраненно, без единой мысли. По щеке скатилась одинокая слеза.
Взяв гитару, Рита вернулась на кровать. Бедро ощутило знакомую приятную тяжесть. Пальцы коснулись струн, и веки сами собой опустились. Начав играть, Рита запела одну из давно сочиненных песен. Голос задрожал, но через пару строчек окреп.
Песня за песней, сквозь слезы и грусть. Рите показалось, что голос вот-вот начнет хрипнуть. Вынужденно остановившись, она поняла, что снова хочется создавать что-то новое. Выплескивать эмоции в мелодии и тексты, как раньше. До Славы.
В кармане зазвонил телефон. Шмыгнув, Рита постаралась ответить максимально жизнерадостно:
— Привет!
— Чем занята, Ри? — С озорством спросил Дима.
«Что-то задумал», — догадалась Рита.
Глава 74
В голову полезли мысли о Славе, которого, наоборот, приходилось тормошить и вытягивать куда-то. Рита попыталась скрыть эмоции, поэтому ответ прозвучал сдавленно:
— Да вот… над песней думаю.
— А что с голосом? — Мигом прицепился Дима.
— Нормально все с моим голосом! Пела много, устала! — Поспешно выдала она.
— Э-э-э, ладно, проехали, — озадаченно протянул он, не став зацикливаться. — Но это хорошо, что распелась! Через полчаса зайду за тобой, собирайся!
— Куда это?
— Собирайся-собирайся, увидишь! И гитару захвати.
— Если ты заставишь меня где-то играть, я… — С угрозой начала Рита.
Ее оборвали короткие гудки. Нахмурившись, она посмотрела на заставку на телефоне. Впрочем, отцепиться от Димы все равно не получилось бы. Так что Рита, игнорируя желание забиться куда-нибудь и рыдать, начала готовиться к прогулке.
Она надела джинсы и ярко-желтую футболку, совершенно не подходящую к настроению. Над макияжем пришлось хорошо постараться, чтобы скрыть покрасневшие веки. Правда, это ничуть не помогло. Едва окинув Риту взглядом, Дима прямо спросил:
— Так, колись, что у тебя стряслось? Выглядишь так, как будто я тебя с кладбища выдернул!
— Ну, спасибо, — насупилась она.
Он упрямо скрестил руки на груди.
— Ри, я же по глазам вижу!
— Нормальные у меня глаза, обычные! — Вспылила Рита, а затем вздохнула и поникла. — Слава приходил.
Она поправила на плечах лямки гитарного чехла. Весь разрыв снова пронесся в голове, и пальцы с силой стиснули черную плотную ткань.
— И что?.. — Осторожно спросил Дима.
В его глазах мелькнула затаенная надежда. «Он ведь только порадуется, если скажу!» — Мысленно возмутилась Рита. Отвернувшись, она передернула плечами:
— И ничего.
По дороге Дима наотрез отказался рассказывать, куда они идут. Впрочем, Рита и допытываться сильно не стала. Ни сил, ни желания. Только, оказавшись перед дверями бара, она удивилась:
— Нам сюда, что ли?
— Я не дам тебе пить, не волнуйся, — ухмыльнулся Дима.
— Очень надо! — Фыркнула Рита.
Он затянул ее внутрь, и она мигом все поняла. Сцена. Микрофон на стойке. Зрители. Внутри похолодело от волнения. Рита, высвободив руку, развернулась к двери.
— Нет-нет-нет! Не сбежишь! — Рассмеялся Дима.
Он крепко ухватил за локоть, не позволяя выскользнуть на улицу.
— Я не могу! — Глаза Риты широко распахнулись от страха. — И вообще, зачем это?!
Она рванулась, но Дима перехватил за плечи, разворачивая к сцене.
— Затем, что на фесте тебе понравилось выступать, — негромко сказал он на ухо. — А здесь вечер со свободным микрофоном. Любой желающий может…
— Только я не желаю! — Обернувшись, перебила Рита.
— А тебя никто и не спрашивает, — фыркнул Дима.
На сцену вышел ведущий. Он поприветствовал толпу и объявил начало вечера, сказав, что кто-угодно может подняться на сцену со своей песней.
Рита уловила общий смысл речи, но почти не разобрала слов. В ушах бешено застучал пульс от осознания, что придется выступать. Одной. Перед кучей незнакомых людей.
— Итак, кто хочет выступить первым? — Ведущий обвел взглядом присутствующих.
Рита и ойкнуть не успела, как Дима поднял руку. Зрители одобрительно загудели, предвкушая начало вечера. Шагнув немного в сторону, ведущий приглашающим жестом указал на микрофон. Дима протолкнул к сцене Риту, а сам занял место неподалеку.
Преодолев две ступеньки, она обвела взглядом бар. Деревянная мебель, тусклое теплое освещение и… множество чужих лиц.
Ведущий исчез, оставив в одиночестве. Достав гитару, Рита взволнованно закусила губу. Желание броситься прочь окрепло.
— Давай, Ри! — Выкрикнул Дима.
Глянув на него, Рита слегка улыбнулась. «Не терпится, чтобы я опозорилась?» — Подумала она.
Пальцы неуверенно тронули струны. С первыми нотами мелодии шум среди зрителей затих. Все прислушались в ожидании. Нервно сглотнув, Рита начала петь.
Спустя всего пару строк нахлынуло пьянящее ощущение свободы. Как тогда, на фестивале. Стоило только посмотреть Диме в глаза, и волнение отступило. У Риты появилось ощущение, что она поет только ему, а все остальные — так, фон, пустяки.