И он улыбался рассерженным людям, которые проезжали мимо.
И посылал им воздушные поцелуи.
А потом мимо проехал большой грузовик и посигналил, и мама вздрогнула и проснулась. Она долго — почти минуту — смотрелась в зеркало заднего вида и поправляла прическу. Потом достала из сумки белую пластмассовую трубочку, засунула ее в одну ноздрю и глубоко вдохнула. Потом прищурилась и посмотрела на мальчика. Потом — на приборную доску, где мигали красные лампочки.
Белая трубочка была меньше губной помады. На одном конце трубочки была дырочка, чтобы через нее вдыхать. Внутри был какой-то бальзам. Когда мама вынимала трубочку из носа, на белой пластмассе всегда оставалась кровь.
— Ты сейчас в каком классе? — спросила она. — В первом? Во втором?
В пятом, ответил мальчик.
— И твой мозг сейчас весит три фунта? Или четыре?
В школе у него были одни пятерки.
— То есть тебе сейчас сколько? Семь лет?
Девять.
— Ладно, Эйнштейн, все, что тебе говорили эти твои приемные родители, — говорит мама, — можешь об этом забыть.
Она говорит:
— Эти приемные мамы-папы, они понятия не имеют, что важно, а что не важно.
Прямо над ними завис вертолет, и мальчик слегка подается вперед, так чтобы смотреть на него сквозь синее напыление сверху лобового стекла.
По радио передают, что на таком-то шоссе, на центральной полосе сломался «плимут-дастер» золотистого цвета. Кажется, у него перегрелся мотор.
— И черт с ней, с историей. Гораздо важнее знать всех этих вымышленных людей, — говорит мама.
Мисс Пеппер Халиванд — это вирус Эбола. Мистер Тернер Андерсон — это кого-то стошнило.
По радио передают, что на место поломки уже отправилась спасательная бригада — чтобы убрать с шоссе сломанную машину.
— Все, чему вас учат в школе, вся эта алгебра и экономика — можешь про это забыть, — говорит мама. — Никому это не нужно. Вот, например, ты знаешь, как вычислить площадь равностороннего треугольника, — и чем тебе это поможет, когда в тебя будет стрелять какой-нибудь террорист? Правильно. Ничем не поможет.
Другие машины объезжают их справа и слева и уносятся вперед.
— Я хочу, чтобы ты знал по-настоящему важные вещи, — говорит мама. — А не то, чему тебя учат другие, потому что считают, что тебе это нужно.
И мальчик спрашивает:
— Типа?
— Типа когда ты думаешь про свое будущее, — говорит мама и прикрывает рукой глаза, — на самом деле ты думаешь про ближайшие два-три года.
И еще она говорит:
— А когда тебе исполняется тридцать, ты понимаешь, что главный твой враг — это ты сам.
И еще:
— Век Просвещения благополучно закончился. Мы живем в век Беспросветного Невежества.
По радио передают, что полицию уже известили о машине, сломавшейся на шоссе.
Мама добавляет громкости.
— Черт, — говорит она, — скажи мне, что это не мы.
— Они говорили про «плимут-дастер» золотистого цвета, — говорит мальчик. — А это наша машина.
И мама говорит:
— Вот оно, лишнее подтверждение тому, как мало ты знаешь.
Она открывает дверцу со своей стороны и говорит, чтобы он выходил из машины. С ее стороны. Она смотрит на автомобили, которые проезжают мимо.
— Это не наша машина, — говорит она.
По радио передают, что водитель и пассажиры, похоже, решили оставить машину прямо на шоссе.
Мама протягивает ему руку.
— И я не твоя мама, — говорит она. — Все не так, как ты думаешь. — У нее под ногтями — засохшая кровь из носа.
Радио надрывается в пустой машине. Женщина, что была за рулем золотистого «дастера», и ребенок теперь представляют опасность сами по себе — они бросают машину и пытаются перейти через четыре полосы скоростного шоссе с интенсивным движением.
Мама говорит:
— Я так понимаю, у нас впереди целый месяц веселья и приключений. Пока у меня не закончатся сроки действия кредитных карточек.
Она говорит:
— У нас впереди целый месяц, если, конечно, нас не поймают раньше.
Машины бибикают и едва уклоняются от столкновения. В брошенном золотистом «дастере» надрывается радио. Вертолет опускается ниже.
И мама говорит:
— А теперь — как с «Вальсом Голубого Дуная». Держи меня за руку. Крепко-крепко. — Она говорит: — И не раздумывай ни о чем. Просто беги.
Глава 16
Следующая пациентка — женщина лет двадцати девяти, с большой родинкой на внутренней стороне бедра, и эта родинка мне не нравится. При таком свете трудно понять, что именно с ней не так, но она слишком большая, асимметричная, и отливает синим. Края неровные. Кожа вокруг воспалена — как будто расчесана.