— Подожди. — Она берет с туалетного столика какую-то розовую пластмассовую штуковину. Вибратор.
— Эй, — говорю я. — Я такими вещами не балуюсь.
Гвен пожимает плечами и говорит:
— Вообще-то это я для себя приготовила.
И я говорю:
— А как же я?
И она говорит:
— В следующий раз приноси свой вибратор.
— Нет, — говорю, — я в смысле, а как же мой член?
И она говорит:
— А что с твоим членом?
И я говорю:
— Он, вообще, как-то тут предусмотрен?
Гвен устраивается на полотенце, качает головой и говорит:
— Ну почему мне всегда не везет? Почему мне всегда попадаются парни, которые пытаются быть любезными, милыми и хорошими? Теперь ты еще захочешь на мне жениться. — Она говорит: — Я хочу, чтобы со мной хоть раз обошлись грубо. Хотя бы раз!
Она говорит:
— Пока будешь меня насиловать, можешь помастурбировать. Но только на полотенце. И чтобы меня не испачкать.
Она расправляет под собой полотенце и указывает на краешек.
— Когда будешь кончать, — говорит она, — спускай вот сюда.
Она похлопывает рукой по краешку полотенца.
Ладно, говорю я, и чего теперь?
Гвен вздыхает и тычет вибратором мне в лицо.
— Используй меня! — говорит она. — Унизь меня, ты, идиот. Недоумок.
Я не могу разобраться, как эта штука включается, и Гвен мне показывает. Потом он начинает так сильно вибрировать, что я роняю его на пол. Чертов вибратор прыгает по всей комнате, и мне приходится его ловить.
Гвен сгибает колени и разводит ноги в стороны, и я встаю на колени на край полотенца и ввожу кончик бешеного вибратора в ее мягкое пластмассовое отверстие. Одновременно пытаюсь дрочить свободной рукой. Лобок у нее чисто выбрит, ногти на ногах накрашены синим лаком. Она лежит, широко расставив ноги. С закрытыми глазами. Она заводит руки за голову, ее маленькая грудь слегка приподнимается. Она говорит:
— Нет, Деннис, нет. Я не хочу, Деннис. Не надо. Не делай этого.
Я говорю:
— Меня зовут Виктор.
А она говорит: заткнись и не мешай мне сосредоточиться.
Я, как могу, пытаюсь доставить удовольствие нам обоим, но все это — сексуальный эквивалент почесывания животика и поглаживания по головке. Либо я сосредоточен на ней, либо на себе. Либо так, либо так. Кто-нибудь все равно остается в небрежении. Да еще этот чертов вибратор — он такой скользкий, так и норовит выскочить из руки. Он потихонечку нагревается, и пахнет от него кислотой и дымом, как будто что-то горит внутри.
Гвен приоткрывает глаза, смотрит, как я дрочу, и говорит:
— Чур, я первая!
Я терзаю свой член. Ублажаю вибратором Гвен. Я как-то не ощущаю себя насильником. Скорее — водопроводчиком, прочищающим трубы. Краешек фемидома постоянно заворачивается внутрь, так что мне приходится останавливаться и поправлять его двумя пальцами.
Гвен говорит:
— Деннис, нет. Прекрати, Деннис. — Голос выходит откуда-то из глубины горла. Она тянет себя за волосы и ловит ртом воздух. Фемидом опять заворачивается внутрь, но на этот раз я его не поправляю. Вибратор вбивает его все глубже и глубже. Она говорит, чтобы я ущипнул ее за сосок. Свободной рукой.
Я говорю, что рука у меня не свободна, что она мне нужна. Я уже чувствую приближение оргазма. Я говорю:
— Да. Да. Да.
И Гвен говорит:
— Не смей, — и облизывает свои пальцы. Она смотрит мне прямо в глаза и ласкает себе клитор. Я уже не могу сдерживаться.
Я представляю себе Пейдж Маршалл, мое секретное оружие, и все заканчивается в момент.
За миг до того, как из меня хлынет — в ту секунду перед оргазмом, когда задница туго сжимается, — я отодвигаюсь к тому уголку полотенца, на который указывала мне Гвен. Чувствую себя дурак дураком. Честно пытаюсь спустить туда, куда надо, но струя бьет прямо на розовую постель. На роскошное шелковое белье. По широкой дуге.
Чего бы Иисус никогда не сделал?
Граффити из горячей спермы.
«Вандализм» — не совсем верное слово, но это первое, что приходит на ум.
Гвен лежит на полотенце. Глаза закрыты. Вибратор жужжит у нее внутри. Она шепчет:
— Я все-таки первая…
Она шепчет:
— Сукин ты сын, я выиграла…
Я надеваю брюки и беру пальто. Комья спермы развешены по всей постели, на занавесках, на стенах, а Гвен все лежит на полу и тяжело дышит, и вибратор высунулся из нее где-то наполовину. Вот он выпал совсем. Он лежит на полу, как мясистая влажная рыба. Гвен открывает глаза. Приподнимается на локтях и видит…