На ней была белая футболка с надписью: «Возмутитель спокойствия». Свежая, новенькая футболка, но один рукав уже был испачкан кровью из носа.
Остальные мамы и дети в очереди просто стояли и разговаривали.
Очередь продвигалась медленно. Полиции вроде поблизости не было.
Пока они с мамой стояли в очереди, мама сказала, что если тебе надо первым сесть на самолет и провести с собой домашнее животное, — это вполне осуществимо. Сумасшедшим теперь разрешают брать в салон домашних животных и держать их на коленях. Правительство издало распоряжение.
Это — жизненно важная информация.
Мама дала ему пачку конвертов и липких бумажек с адресами, чтобы наклеить их на конверты. Потом она вручила ему купоны, чтобы вложить их в конверты.
— Когда ты заказываешь билет, — сказала она, — ты говоришь представителю авиакомпании, что тебе обязательно нужно лететь со своей «успокоительной зверюшкой».
Именно так они и называются. «Успокоительные зверюшки». Это может быть собака, обезьянка, кролик — но только не кошка. Правительство считает, что кошка не может быть успокоительной.
Представитель авиакомпании может попросить справку — в подтверждение, что ты сумасшедший, сказала мама. Но ты не обязан ничего предъявлять. Это будет уже дискриминация. Никто же не требует у слепого справку, что он слепой.
— Сумасшедшим вообще все позволено, — сказала мама. — Он же не виноват, что не может вести себя, как нормальный.
На купонах написано: Один бесплатный ужин в ресторане гостиницы «Клевер».
Сумасшедшие и инвалиды, говорит ему мама, всегда садятся на самолет самыми первыми, так что ты со своей обезьянкой не будешь париться в очереди. Даже если ты приезжаешь последним, тебя все равно пропускают первым. Мама кривит рот на сторону и резко шмыгает носом, одной ноздрей. Потом кривит рот на другую сторону и шмыгает второй ноздрей. Она постоянно касается своего носа. Трет переносицу, щиплет себя за кончик носа. Нюхает лак у себя на ногтях. Запрокидывает голову и шмыгает носом, чтобы кровь не лилась наружу. Сумасшедшие, говорит она, они всегда самые главные.
Она дает ему марки, чтобы он клеил их на конверты.
Очередь наконец подходит. Мама наклоняется к окошку и говорит:
— У вас нет, случайно, бумажной салфетки? — Она протягивает кассирше пачку конвертов. — Вы не опустите эти письма в почтовый ящик?
Мы проходим на территорию зоопарка. Звери за прутьями клетки, звери за толстыми стеклами, на островках, окруженных глубокими рвами с водой. В большинстве своем звери лежат на земле и вылизываются — между задними лапами.
— Вот они, дикие звери, — говорит мама, повысив голос. — Вы им обеспечиваете все условия для жизни, кормите до отвала здоровой пищей, и вот — их благодарность.
Остальные мамаши что-то шепчут своим детишкам и поспешно отводят их к другим вольерам и клеткам.
Прямо у них на глазах обезьяны-самцы тянут себя за пиписки и пускают струи чего-то вязкого и белого. Это вязкое-белое стекает по стеклу вольера с той стороны. Все стекло в белых кляксах. Старые кляксы уже засохли и потихоньку стираются.
— Им больше не надо бороться за существование, и вот что мы получили, — говорит мама.
Они подходят к вольеру с дикобразами. Дикобразы, объясняет мама, мастурбируют, совокупляясь с палочкой. Садятся на нее верхом, как ведьмы на метлу, и трутся. Палочка быстро пропитывается мочой и выделениями из желез. Воняет ужасно. Но дикобраз ни за что не променяет свою вонючую палочку на новую — чистую.
Они наблюдают за дикобразом, трущимся о свою палочку, и мама говорит:
— Какая изысканная метафора.
Маленький мальчик представляет себе, как это будет, когда они выпустят всех зверей. Тигры, пингвины… и все дерутся друг с другом. Леопарды и носороги кусают друг друга. Рвут на части. Ему понравилась эта идея, маленькому засранцу.
— Единственное, чем мы отличаемся от животных, — говорит мама, — это тем, что у нас есть порнография. — Просто еще один символ, говорит она. И она не взялась бы судить, как это отличие характеризует людей: лучше мы или хуже животных.
Слоны, объясняет мама, могут использовать хобот.
Паукообразные обезьяны — хвост.
Мальчику все это неинтересно. Ему интересно было бы посмотреть, как звери дерутся друг с другом.
— Мастурбация, — говорит мама, — их единственный способ бежать от действительности.
В отличие от нас, думает мальчик.
Грустные звери в грустном экстазе, косоглазые медведи, гориллы и выдры — все ублажают себя, кто как может. Звери почти что не дышат. Маленькие глазки почти что закрыты. Усталые лапки — все в чем-то липком и вязком. Взгляд совершенно застывший.