Она заводит обе руки за спину и застегивает молнию на юбке. Она говорит:
— На самом деле мне даже не хочется знать, почему меня тянет на беспорядочные половые связи. Ну, тянет и тянет. — Она говорит: — Потому что, когда начинаешь задумываться почему и понимаешь причину, оно уже не в удовольствие.
Она надевает туфли, поправляет прическу и говорит:
— И не думай, пожалуйста, что это было что-то особенное.
Она открывает дверь и говорит:
— Расслабься. — Она говорит: — То, чем мы тут занимались, это такой пустяк, о котором даже задумываться не стоит. Когда-нибудь ты это поймешь.
Уже на выходе из туалетной кабинки она говорит:
— Просто сегодня ты в первый раз преступил очередную черту. — Она уходит, оставляя меня одного — голого на толчке. Она говорит напоследок: — И не забудь запереть за мной дверь. — Она смеется и говорит: — То есть если надумаешь запираться.
Глава 41
Девушка за стойкой регистратуры не хочет кофе.
Она не хочет проверить свою машину на стоянке перед больницей.
Она говорит:
— Если что-то случится с моей машиной, я знаю, кто виноват.
И я говорю ей: тс-с-с.
Я говорю: вы не слышите? То ли утечка газа… то ли ребенок плачет.
Это в динамике — мамин голос, приглушенный и усталый. Непонятно откуда, из какой комнаты.
Я стою у стойки регистратуры в вестибюле больницы Святого Антония и слушаю, что говорит мама. Она говорит:
— Девиз Америки: «Неплохо, но можно и лучше». Мы всегда недовольны. Всегда стремимся к чему-то большему. Дальше, выше, быстрее…
Девушка за стойкой регистратуры говорит:
— Нет. Не слышу.
Слабый, усталый голос в динамике говорит:
— Я всю жизнь все отрицала, потому что боялась создать что-то сама…
Девушка за стойкой регистратуры нажимает на кнопку переговорного устройства, обрубая голос в динамике. Она говорит в микрофон:
— Сестра Ремингтон. Сестра Ремингтон, пройдите, пожалуйста, в регистратуру.
Толстый охранник с шариковыми ручками в нагрудном кармане.
Но когда девушка за стойкой регистратуры отключает микрофон, в динамике снова звучит мамин голос, далекий и слабый.
— Ничего мне не нравилось, — говорит мама. — Хороших сторон я не видела, замечала одни недостатки. И вот в итоге осталась ни с чем.
Ее голос затихает вдали.
В динамике — только треск. Белый шум.
И очень скоро она умрет.
Если не произойдет чуда.
Толстый охранник подходит к стойке регистратуры. Он говорит:
— Какие проблемы?
На экране монитора, в зернистом черно-белом изображении, девушка за стойкой регистратуры указывает на меня пальцем. Я, согнувшийся пополам от резкой боли в кишечнике, прижимаю обе руки к животу. Девушка за стойкой регистратуры указывает на меня пальцем и говорит:
— Вот он.
Она говорит:
— Его надо выгнать отсюда немедленно и впредь не пускать.
Глава 42
Во вчерашних ночных новостях это выглядело следующим образом: я кричу и размахиваю руками перед камерой, Денни у меня за спиной кладет стену из камней, а еще дальше — на заднем плане — Бет дубасит молотком по большому камню, пытаясь ваять скульптуру.
Видок у меня, прямо скажем, неважный. Морда желтушная; стою согнувшись чуть ли не пополам — из-за резей в животе. Приходится задирать голову и тянуть шею, чтобы смотреть прямо в камеру. Шея тонкая, как рука. Катык торчит, словно выставленный вперед локоть. Это было вчера, сразу после работы. Поэтому вид у меня соответствующий. Льняная рубаха, штаны до колен. Галстук и туфли с пряжками. В общем, дурдом на выезде.
— Друг, — говорит Денни. Мы сидим дома у Бет. Смотрим нас по телевизору. И Денни говорит: — Как-то ты сам на себя не похож.
Там, в телевизоре, я похож на упитанного Тарзана с обезьяной и жареными каштанами. На пузатого спасителя с его блаженной улыбкой. На героя, которому больше нечего скрывать.
Там, перед камерой, я пытался объяснить зрителям, что здесь ничего страшного не происходит. Я пытался им объяснить, что я сам поднял бучу — позвонил в Городской совет и попросил разобраться. Сказал, что я живу по соседству и какой-то псих ненормальный затеял тут стройку на пустыре, явно не получив разрешения. Мало того, что строительная площадка — это зона повышенной опасности, в частности для детей, так еще парень, который строит, выглядит подозрительно. Наверняка это будет какая-нибудь сатанинская церковь.