Полоски сверху вниз, объяснял он ей, когда они услышали это.
Это объявление.
— Внимание, доктор Поль Уэрд, — сказал всем голос. — Пожалуйста, подойдите к своей жене в отдел косметики магазина «Вулворт».
То был первый раз, когда мамуля вернулась забрать его.
— Доктор Уэрд, пожалуйста, подойдите к своей жене в отдел косметики магазина «Вулворт».
Это был тайный сигнал.
Поэтому малыш соврал и заявил, что ему нужно сходить поискать туалет, а вместо этого пошёл в магазин «Вулворт», и там, за открыванием коробок с краской для волос, застал мамулю. На ней был большой жёлтый парик, который делал её лицо на вид слишком маленьким и вонял сигаретами. Она открывала ногтями каждый коробок и вынимала оттуда тёмно-коричневый пузырёк краски. Потом открывала другой коробок и вынимала ещё один пузырёк. Клала первый пузырёк во вторую коробку и ставила её на полку обратно. Открывала новый коробок.
— Хорошенькая, — заметила мамуля, глядя на картинку женщины, улыбающуюся с коробки. Заменила пузырёк внутри на другой. Все пузырьки — из одинакового тёмно-коричневого стекла.
Открывая следующую коробку, спросила:
— Как ты считаешь, она хорошенькая?
А малыш был таким глупым, что переспросил:
— Кто?
— Сам знаешь, кто, — ответила мамуля. — Она ещё и молоденькая. Только что видела, как вы двое смотрели шмотки. Ты держал её за руку, так что не ври.
А малыш был таким глупым, что даже не знал, что можно взять и убежать. Он даже не пытался поразмыслить о вполне конкретных пунктах её условного заключения, или об ордере на арест, или за что последние три месяца она провела за решёткой.
И, подсовывая пузырьки для блондинок в коробки для рыжих, а пузырьки для брюнеток в коробки для блондинок, мамуля спросила:
— Так она тебе нравится?
— Ты про миссис Дженкинс? — переспросил наш мальчик.
Даже не стараясь хорошо позакрывать коробки, мамуля ставила их обратно на полку немного неаккуратно, чуть торопливо, и повторила:
— Она тебе нравится?
И, как будто оно было к месту, наш малолетний слизняк ответил:
— Она же просто приёмная мама.
И, не глядя на малыша, продолжая разглядывать улыбающуюся женщину на коробке в своих руках, мамуля сказала:
— Я спросила — нравится ли она тебе.
Мимо них по проходу протарахтела магазинная тележка, и белокурая леди потянулась, взяв с полки коробок с изображением блондинки, но с пузырьком какой-то другой краски внутри. Эта леди положила коробку в тележку и удалилась.
— Она считает себя блондинкой, — заметила мамуля. — Нам нужно всего лишь чуток перепутать людям их шаблонные представления о собственной личности.
Мамуля называла такое — «Терроризм сферы красоты».
Маленький мальчик смотрел леди вслед, пока она не удалилась слишком далеко, и помочь уже было нельзя.
— У тебя уже есть я, — сказала мамуля. — Так как ты там называешь эту приёмную?
«Миссис Дженкинс».
— И нравится она тебе?
А маленький мальчик прикинулся что раздумывает, и сказал:
— Нет?
— Ты её любишь?
— Нет.
— Ты её ненавидишь?
И этот бесхребетный малолетний червяк сказал:
— Да?
А мамуля ответила:
— Ты всё уяснил правильно, — она наклонилась, чтобы заглянуть ему в глаза, и спросила:
— И как же ты ненавидишь миссис Дженкинс?
И малолетняя соска сказал:
— Очень и очень?
— И очень и очень и очень, — ответила мамуля. Протянула ему руку и сказала:
— Нам надо поторопиться. Нужно ещё поймать поезд.
А потом, проводя его через проходы, буксируя его за безвольную ручонку навстречу дневному свету за стеклянными дверьми, мамуля говорила:
— Ты мой. Мой. Отныне и навсегда, и не смей забывать об этом.
И, протаскивая его сквозь двери, она сказала:
— Да, просто на тот случай, если полиция или кто-то ещё потом начнёт тебя расспрашивать, я расскажу тебе про все мерзкие, грязные вещи, которые эта так называемая приёмная мать делала с тобой всякий раз, когда заполучала тебя наедине.
Глава 10
Там, где сейчас живу, в мамином старом доме, я сортирую мамины бумаги: табеля из колледжа, её дела, заявления, объяснительные. Судебные протоколы. Её дневник, всё ещё под замком. Всю её жизнь.