Он поставил ящичек рядом с ноутбуком, но не стал прикасаться к сфере. Ещё не время.
Комната из убогого номера на его глазах превратилась в оперативный штаб, в аскетичное святилище охотника.
«Порядок. Контроль», — пронеслось в его голове. — «Это единственное, что имеет значение. Хаос снаружи можно победить, только если внутри — идеальный порядок».
Он сел в шаткое кресло, и его взгляд остановился на двух лицах на экране ноутбука. Две переменные. Две угрозы его идеальному порядку.
В этот момент он услышал его. Тихий, мелодичный звон, похожий на пение льда на ветру. Звук шёл не снаружи; он рождался прямо в его черепе, чистый и настойчивый. Хрустальная сфера на столе откликнулась: её туманное нутро начало вибрировать, слабо засветившись холодным, голубым светом. Это был вызов. Не он связывался. Связывались с ним.
Он поднялся и подошёл к столу. Он не стал прикасаться к сфере, а просто посмотрел в её клубящуюся глубину, зная, что его уже видят.
— Я на месте, — произнёс он в тишину комнаты, его голос был ровным, лишённым эмоций. — Джерико, Вермонт. «Эхо» стабильно. Но есть отклонения.
Голос возник прямо у него в сознании — сухой, как шелест старых страниц, бесплотный и всепроникающий. Это был Малькольм. Его Хранитель. Единственный человек в «Эгиде», имевший право на прямой контакт; его ментор, тюремщик и, возможно, единственный, кто ещё помнил, кем Дмитрий был до того, как стал просто инструментом.
— Отклонения — твоя специализация, Дмитрий. Что на этот раз?
— Официальный отчёт — нападение зверя. Мой анализ — ритуальное убийство. Это не Вендиго, которого ожидал Трибунал. Это кто-то разумный. Он играет.
— Играет... — мысленный голос Малькольма на мгновение стал задумчивым. — Это усложняет, но не меняет протокол. Найди источник. Нейтрализуй. Уходи. Твоя задача — хирургия, а не терапия. Правление и так недовольно твоими последними... художествами.
Слово «художества» ударило точно в цель. Дмитрий почувствовал, как мышцы на его спине непроизвольно напряглись, а в груди разлился знакомый, холодный гнев.
— В эпицентре — академия «Невермор». Полная изоляция невозможна. Мне может понадобиться поддержка на месте. Есть в городе кто-нибудь из наших?
Наступила долгая пауза. Дмитрий почти физически чувствовал, как Малькольм взвешивает слова.
— Официально — нет. Джерико — чистая зона... Хотя, вру. Есть один бывший оперативник. Призрак. Она давно отошла от дел, выбрала сторону. Слишком... идеалистична. Забудь о ней. Она — твой самый крайний вариант, Дмитрий. Понял? Крайний. Её упрямство может стоить тебе миссии. Или жизни.
Лицо Дмитрия окаменело. Он понял, о ком речь.
— «Недовольно» — это слишком мягкое слово, — голос Малькольма стал жёстче, как лёд. — Ты завалил трупами целую лабораторию. Мы — «Эгида». Незримый щит между мирами. Мы не вмешиваемся. Мы лишь нейтрализуем тех, кто угрожает Древнему Пакту. А ты устроил бойню. Я читал твой отчёт. «Не было выхода». Ты всегда так пишешь. Но хоть кого-то ты мог оставить в живых? Одного лаборанта? Одного охранника? Чтобы мы могли их допросить? Узнать, на кого они работали? Нет же. Ты всё сжёг. Всех под нож. И отправился умирать.
— В той лаборатории создавали гибридов. У меня не было времени.
— «Пока прибудет группа быстрого реагирования, всё уже будет кончено», — процитировал Малькольм его же слова из отчёта с ледяной иронией. — Ну да. Особенно когда ты сам всё заканчиваешь, не оставляя ни улик, ни свидетелей. Даже для нас. Одиночество — твоя броня, Дмитрий. Но она же — твоя клетка. В этот раз постарайся обойтись без фейерверков. Правление не простит ещё одного такого «успеха».
Малькольм снова сделал паузу, возвращаясь к делу.
— Твоё «эхо» в этот раз необычно яркое. Две фигуры. Мы проанализировали данные. Одна из них — Аддамс. Её род... непредсказуем. Они видят то, что не должны. Она может стать помехой. Или... катализатором. Будь осторожен. Не позволяй им стать чем-то большим, чем просто переменными в уравнении.
— Они — фон. Не более, — отрезал Дмитрий, хотя сам в это уже не верил.