Зверь внутри него заставил поднять глаза.
Их взгляды встретились.
И на одно бесконечное, как удар сердца, мгновение мир замер. Маска дружелюбного парня не соскользнула — она истаяла, стала прозрачной. Дмитрий увидел то, что скрывалось под ней. В больших, ясных глазах Тайлера больше не было ни любопытства, ни участия. Там была абсолютная, хищная, бездонная пустота. Пустота древнего, голодного божества, которое лениво приоткрыло глаз из своей темницы из плоти и костей, чтобы посмотреть на того, кто осмелился его потревожить. Взгляд не убийцы. Взгляд самой Смерти, скучающей на своей работе.
В тот же миг лицо Тайлера неуловимо изменилось. Улыбка ещё не сошла с его губ, но она стала стеклянной. Его взгляд, до этого блуждавший, сфокусировался на Дмитрии с неестественной, лазерной точностью. В глубине его зрачков промелькнула тень — не мысль, а инстинкт. «Он знает? Он чувствует?» На его лице отразилась мимолётная, почти детская растерянность: брови слегка сошлись на переносице, губы приоткрылись в немом вопросе. Он замер, как олень, почуявший в лесу другого, более крупного хищника. Его тело ещё играло роль простодушного бариста, но его душа, его тёмная, истинная суть, уже задавала вопрос.
Внутри Дмитрия с беззвучным грохотом рухнула плотина самоконтроля, впуская в его кровь ледяной, обжигающий поток адреналина. Его сердце, казалось, остановилось, а затем забилось с утроенной силой. Все его чувства, все инстинкты, отточённые сотнями смертей, вопили об одном: «Хайд». Нестабильный. Молодой. Неконтролируемый. Сын шерифа, покрывающего его. Не просто змея в этом осином гнезде. Дракон. Он сидел в одной комнате с живой, тикающей бомбой, способной разнести всё это место в кровавые ошмётки. Страх, липкий и первобытный, попытался вцепиться в его горло, но воля, выкованная в аду бесчисленных циклов, перехватила его и сжала в ледяной кулак. Он не мог показать ничего. Хайды чуют страх, как акулы — кровь в воде. Малейший признак, что он его раскусил, — и этот улыбчивый парень вырвет ему позвоночник, прежде чем он успеет моргнуть.
Маска писателя не дрогнула. Она стала ещё безупречнее. Он заставил уголки губ поползти вверх в усталой, обезоруживающей улыбке.
— Да, пожалуй. Ночь была... продуктивной, — произнёс он, и его голос был ровным, без единой фальшивой ноты. — Спасибо.
Тень в глазах Тайлера исчезла. Напряжение спало. Маска вернулась на место так же быстро, как и исчезла. Он кивнул, улыбнулся своей прежней, мальчишеской улыбкой и пошёл к стойке. А Дмитрий остался один, глядя на свой тёмный планшет, но не видя его. «Не моя цель», — пронеслась в его голове мысль, холодная, как сталь. — «Вендиго. Только Вендиго. Это... это просто помеха. Шум. Когда всё закончится, я вернусь за тобой. На закуску». Он чувствовал, как под столом, скрытые от чужих глаз, его руки мелко, почти незаметно дрожат. Он медленно сжал их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, заменяя волну страха привычной, управляемой болью.
«Осиное гнездо... Мне не хватает данных. Официальный отчёт — ложь. Слухи — полуправда. Мне нужны факты. Чистые, холодные факты».
Его взгляд, до этого расфокусированный, обрёл резкость и скользнул по залу, ища решение, зацепку, следующий ход. И Вселенная, в своей обычной, жестокой иронии, тут же предоставила ему его. Дверной колокольчик звякнул, и в кофейню вошла она. Помощник шерифа. Ричи Сантьяго. Полная, крепко сбитая темнокожая женщина, чья служебная форма, казалось, с трудом сдерживала заключённую в ней силу. Лицо её было хмурым и озабоченным. Она подошла к стойке.
— Мне как обычно, Тайлер, двойной. И шефу его отраву — чёрный, как его настроение, — вздохнула Ричи, устало опершись о стойку и потирая виски.
Тайлер, ловко управляясь со стаканчиками, сочувственно кивнул.
— Тяжёлое утро?
— Тяжёлое? Не то слово. Эта твоя... готическая знакомая снова заходила. Всё допытывалась про того мальчишку, что в лесу нашли. Который теперь овощем лежит. Словно мы сами не хотим найти того, кто это сделал. Вечно от неё одни проблемы.
Тайлер на мгновение замер, чуть сильнее, чем нужно, вдавив пластиковую крышку в картонный стаканчик. Раздался тихий треск. Он тут же расслабился, будто ничего не произошло.
— Она всегда суёт нос не в свои дела.
— И не говори, — устало бросила Ричи, забирая поднос. — Словно нам мало одного распотрошённого туриста. Ладно, мне пора бежать. Спасибо.