Его расчёт оправдался. Из-за угла, насвистывая незамысловатый мотив, выехал на велосипеде парень в яркой красно-белой униформе, с огромной термосумкой за плечами. Он был крупным, полноватым, именно таким, как нужно было Дмитрию. Парень не спешил, лениво крутя педали. Когда велосипед поравнялся с тёмным зевом переулка, Дмитрий уже был в движении.
Это не было нападением. Это была хирургия. Никакой жестокости, никакой ярости — лишь холодная, отточенная до совершенства механика. Он не выпрыгнул. Он вытек из тени, сливаясь с движением велосипеда, его шаги были абсолютно беззвучны. На один бесконечно короткий миг он оказался прямо за спиной курьера, в его мёртвой зоне. Левая рука, как змея, обвила грудь парня, фиксируя его на сиденье, не давая упасть. Правая рука, чьи пальцы сложились в жёсткую, точную конфигурацию, нашла нужную точку на шее — сонную артерию. Короткое, выверенное давление.
Глаза парня удивлённо расширились, свист оборвался на полуноте. Он даже не успел понять, что произошло. Его тело обмякло, но Дмитрий, продолжая двигаться вместе с катящимся по инерции велосипедом, не дал ему упасть. Он аккуратно, будто помогая пьяному товарищу, завёл велосипед вглубь переулка, во тьму, и лишь там позволил телу соскользнуть на землю, прислонив его к стене. Дмитрий убедился, что тот дышит ровно, и лишь затем отпустил. Через час парень очнётся с лёгкой головной болью и смутным воспоминанием, будто просто на мгновение уснул.
Трансформация заняла меньше минуты. Хромов стянул с бесчувственного тела мешковатую куртку и штаны униформы, быстро натянув их поверх своей тёмной одежды — полнота курьера позволяла это сделать без проблем. Он надвинул на глаза кепку, скрывая верхнюю часть лица. Натянул на нос и рот дешёвую медицинскую маску, а поверх всего — тёмные очки. Его личность исчезла, растворилась, уступив место безликой функции — «доставщик пиццы». Он закинул термосумку на плечо, оставил велосипед в тени и вышел из переулка, двигаясь уже совсем другой, слегка расхлябанной, ленивой походкой.
Служебный вход полицейского участка встретил его запахом казённой краски и старой бумаги. Дверь ему открыл тот самый офицер Рик Сандерс, который и принимал заказ по радио, — молодой, скучающего вида парень.
— Ну, наконец-то! Явился, не запылился! — проворчал Рик, забирая у Дмитрия тёплые, пахнущие чесноком и томатным соусом коробки прямо из термосумки. — Мы тут уже ставки делали, что раньше приедет: ты или Второе пришествие.
— А я виноват? У меня заказов много, — просипел Дмитрий, его голос был приглушён и искажён маской. — С вас двадцать два пятьдесят.
Рик полез в карман, похлопал себя по бёдрам, но не нашёл ничего, кроме дыр, и издал звук крайнего разочарования.
— Чёрт побери, — он с досадой цокнул языком. — Это же парни с патруля заказывали... Сказали, деньги у сержанта на столе. Вечно у них всё через одно место. Пойдём, горе ты моё луковое, сейчас рассчитаемся.
Он кивнул вглубь коридора. Пока офицер, прижимая к груди тёплые коробки с пиццей, повернулся к нему спиной и неспешно пошёл к столу своего начальника, правая рука Дмитрия скользнула под рукав куртки. Палец нащупал и нажал маленькую, почти незаметную кнопку на устройстве, закреплённом на его запястье. В тот же миг где-то снаружи, на трансформаторной будке, к которой он заранее прикрепил миниатюрный ЭМИ-генератор, произошёл беззвучный импульс.
Наступила не просто темнота — а внезапное, тотальное удушение света. Лампы умерли с тихим, предсмертным гудением. Мониторы погасли.
— Какого чёрта?! — донёсся из темноты голос Сандерса, сопровождаемый звуком едва не упавших коробок.
В этом дарованном ему хаосе слепоты Дмитрий действовал. Он бесшумно опустил пустую и теперь ненужную термосумку на пол у стены. Мужчина не издал больше ни звука, просто замер, превратившись в сгусток тьмы.
А затем, подобно тени, сорвавшейся с земли, он устремился вверх.
В те несколько секунд, когда человеческие глаза были слепы, его зрение, обострённое до звериной остроты, видело всё. Он совершил один-единственный, мощный, беззвучный прыжок прямо с места, используя выступ стены как трамплин. Его пальцы, на