мгновение ставшие стальными когтями, впились в толстые, покрытые вековой пылью трубы, что змеились под самым потолком коридора. И вот он уже был наверху, в царстве мрака и забытых проводов, застывший подобно каменной гаргулье на карнизе собора.
Внизу офицер Сандерс, наконец нашарив в кармане телефон и включив фонарик, чертыхнулся. Он сделал пару шагов вглубь коридора, нашёл на столе сержанта деньги и только потом, развернувшись, направил дрожащий луч света туда, где мгновение назад оставил курьера. Круг света выхватил из темноты одиноко стоящую на полу термосумку, но рядом с ней была лишь пустота. Человек, который её принёс, бесследно растворился во мраке.
Полицейский удивлённо покрутил головой, быстро прошёл к выходу и выглянул на оживлённую дневную улицу — никакого убегающего парня в униформе. Пожав плечами и решив, что тот просто бросил сумку в суматохе, испугавшись темноты, и растворился в толпе, он вернулся внутрь. Его мир в этот момент сузился до тёплых коробок с едой и раздражающей темноты; мысль о том, чтобы поднять луч фонаря вверх, в царство пыли и паутины, ему даже не пришла в голову.
И в этом царстве, в густой, осязаемой темноте, Дмитрий уже скользил вперёд. Это не было похоже на человеческое передвижение; он тёк по потолочным коммуникациям, как чёрная ртуть, без единого скрипа, превратившись в единый, идеально сбалансированный механизм из мышц и сухожилий. Внизу, в хаотичных лучах фонариков, метались тени полицейских, их голоса, полные раздражения и ругани, доносились до него, как эхо из другого, более примитивного мира. Он был над ними, но в то же время — на целую вечность дальше. Он был зверем, что бесшумно ступал по ветвям над тропой, по которой шло ничего не подозревающее стадо.
Память, на которую был нанесён архитектурный план здания, вела его безошибочно, мимо комнаты для допросов, мимо оружейной. Его цель была в конце коридора — кабинет шерифа Галпина. Он замер над нужной точкой, превратившись в часть потолочной тьмы, и приготовился к бесшумному спуску в коридор, чтобы начать взлом.
Но тут он заметил её. Деталь, которую мог упустить кто угодно, но не он. Дверь в кабинет шерифа была неплотно прикрыта. Замок не щёлкнул, оставив тончайшую, почти невидимую щель. Галпин или тот, кто выходил последним, спешил. Несусветная удача. Или преступная халатность.
Дмитрий пересмотрел план на ходу. Он так же бесшумно, как падающий лист, спрыгнул вниз, приземлившись на потёртый ковёр коридора с грацией, чуждой человеческому роду. Он не стал трогать дверную ручку. Вместо этого он извлёк из кармана тонкую металлическую пластину и аккуратно, без единого скрипа, просунул её в щель, отодвинул язычок замка и толкнул дверь внутрь. Он вошёл в кабинет, не оставив ни единого следа.
Комната встретила его запахом дешёвого табака, остывшего кофе и застарелого скепсиса. Кабинет шерифа оказался не глухой крепостью, а, скорее, аквариумом: почти вся стена, выходившая в коридор, была стеклянной, лишь пересечённой тонкими рёбрами горизонтальных жалюзи. Первым делом Хромов подошёл к ним и одним плавным движением повернул механизм. Пластиковые ламели сомкнулись, отрезая кабинет от внешнего мира и погружая его в полумрак. Теперь он был в своей стихии.
Подойдя к столу Галпина, Дмитрий открыл крышку старого, служебного ноутбука. Экран ожил, запросив пароль, но это не было проблемой. Он извлёк из кармана не просто флешку, а маленькое, похожее на брелок устройство — дешифратор — и вставил его в USB-порт. На крошечном экране устройства забегали строки кода, подбирая комбинацию. Через пять секунд раздался тихий щелчок, и на экране ноутбука появилась главная страница операционной системы.
Только теперь в соседний порт отправилось второе устройство — накопитель данных. Синий огонёк замигал, и на экране появилось окно, показывающее стремительный процесс копирования: папки, файлы и архивы замелькали в бешеной гонке. Началось безмолвное таинство хищения.
И тут он услышал их. Приближающиеся шаги. Галпин. И кто-то ещё.
Звякнули ключи. Замок в двери начал поворачиваться, пока синий огонёк всё ещё лихорадочно мигал. Прятаться было негде. Единственный путь — окно. Он бесшумно пересёк комнату, оставив оба устройства подключёнными, рывком открыл старую раму и, как тень, выскользнул наружу. Мужчина повис на узком карнизе второго этажа, вцепившись в хрупкий выступ реальности над оживлённой улицей. Он прижался к холодному кирпичу, превратившись в живую статую, за долю секунды до того, как дверь кабинета со скрипом отворилась. Мышцы его предплечий горели огнём от неестественного напряжения; пальцы, всё ещё сохранившие отголоски своей нечеловеческой формы, впивались в шершавый кирпич. Внизу, под ним, текла обычная дневная жизнь, и любой случайный взгляд вверх мог стать для него фатальным.