Галпин на мгновение помрачнел. Его взгляд, до этого буравивший Дмитрия, скользнул в сторону темнеющего леса, который уже начал сливаться с чернильным небом.
— С отелями у нас небогато. Если ищете тишины — есть старый мотель на окраине, «Вересковая Пустошь». Дыра, но тихая. А насчёт мест... — он сделал паузу, отпил остывающий кофе и снова впился взглядом в Дмитрия. — Мой вам совет, писатель. Держитесь подальше от леса. Особенно по ночам.
— От леса? А что такое? — на лице Дмитрия отразилось искреннее, почти детское удивление; брови слегка приподнялись, в глазах мелькнул испуг.
— Медведь-шатун завёлся, — бросил Галпин, и каждое его слово было как камень, брошенный в воду, чтобы посмотреть на круги. Он изучал реакцию Дмитрия, как энтомо-лог изучает насекомое под лупой. — Крупный. На днях туриста одного задрал.
Испуг «городского жителя» на лице Дмитрия был безупречен. Он даже сделал небольшой, инстинктивный шаг назад, будто само слово «медведь» являлось физической угрозой.
— Медведь? Господи... Надеюсь, он в город-то не заберётся?
Галпин усмехнулся — короткий, сухой звук без капли веселья. Он проглотил наживку.
— Пока не забирался. Но вы всё равно не создавайте мне тут проблем, писатель. И не шляйтесь где ни попадя, а то мне потом придётся ваш труп в морг сдавать, а я бумажную работу ненавижу.
— Понял вас, шериф. Никаких проблем, — Дмитрий поднял руки в примирительном жесте, сохраняя на лице маску лёгкого испуга. — Только тишина, кофе и ноутбук. Спасибо за совет.
Он вежливо кивнул и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл обратно к своей машине. Он не шёл быстро; он шёл так, как уходил бы немного напуганный, но всё ещё любопытный турист. Он чувствовал на спине тяжёлый, буравящий взгляд шерифа, который не отпускал его до тех пор, пока он не завёрнул за угол.
И только там, скрывшись из вида, Дмитрий позволил себе выдохнуть. Улыбка исчезла. Его лицо снова стало непроницаемой маской из гранита. Он шёл, и его шаги отдавались гулким эхом в почти пустом, засыпающем городе. Он снова проходил мимо витрины антикварного магазина «Барахло Урии». Он не смотрел на чучела. Он смотрел на своё отражение, скользящее рядом с ним в тёмном, искривлённом стекле.
И на мгновение он увидел её.
Она шла рядом с ним, в том же отражении. Не призрак. Не видение. Просто отражение Анет, какой она была: с её короткой стрижкой, в её любимой кожаной куртке, с той самой упрямой, чуть насмешливой улыбкой на губах. Она что-то говорила ему, её отражённые губы шевелились, но он не слышал слов. Он только видел, как она смеётся, и этот беззвучный смех был оглушительнее любого крика.
Он резко остановился. Зажмурился, впиваясь пальцами в ладони так, что ногти оставили на коже багровые полумесяцы. Открыл глаза.
В витрине было только его собственное, уставшее лицо на фоне темнеющей улицы.
Он медленно повернул голову. Галпин всё ещё стоял там, на другой стороне, и смотрел. Не ушёл. Он продолжал наблюдать. Их взгляды встретились на долю секунды через пустоту сумеречной улицы. Затем шериф лениво отсалютовал ему стаканчиком с кофе и, наконец, развернувшись, неспешно пошёл прочь.
Дмитрий тяжело вздохнул, и облачко пара повисло в холодном воздухе. «Он видел. Он всё видел. Мою остановку. Мою реакцию. Ошибка».
Он отвернулся от витрины, и его лицо стало ещё более жёстким, чем раньше. Призрак Анет... почему именно сейчас? Что в этом проклятом городе, в этом воздухе заставило его память поднять её из могилы с такой силой? Он ещё не знал ответа, но это было плохим предзнаменованием. Очень плохим.
«Медведь... Они верят в медведя. Шериф — не идиот. Он наблюдает. „Вересковая Пустошь“. Идеально». — Его мысли были короткими, рублеными, как удары топора. Он пытался заглушить ими только что увиденное, запереть призрака обратно в склеп, сосредоточиться на работе.
Он добрался до машины и сел за руль. Он больше не смотрел по сторонам. Он завёл двигатель и поехал в своё логово, увозя с собой не только информацию, полученную от шерифа, но и холодное, леденящее осознание: его прошлое уже здесь. Оно ждёт его. И оно улыбается ему из каждого тёмного стекла.
*****