— А если он не ответит?
— Это его право, — развёл руками Титов. — Но попробовать стоит.
Сначала, впрочем, пришлось заглянуть в арсенал и получить под роспись новое оружие: с пустой кобурой поручик чувствовал себя неуютно. Погнутый именной наган остался дома до тех пор, пока у хозяина появится время на визит к оружейнику. Натан полагал, что револьвер обречён, но решил всё-таки дождаться вердикта мастера.
В гараже неожиданно возникла заминка, к которой поручик, впрочем, отнёсся с пониманием: привезли «Буцефала», и с ним возился один из механиков. Уж конечно, Брамс не могла пройти мимо любимого коня и кинулась справляться о его здоровье.
Известия оказались утешительными, и к жениху Аэлита вернулась в исключительно приподнятом настроении.
— Будет жить? — весело полюбопытствовал поручик.
— Завтра будет готов, — с удовольствием ответила она. — Так что не придётся больше шофёров дёргать.
— Не придётся, — согласился Титов, ощутив сожаление. Автомобиль привлекал его куда больше железного коня, но не разочаровывать же девушку… — Только ты помнишь, что куртка твоя пришла в негодность?
— Да, действительно, — посмурнела вещевичка. — Надо новую найти. И шлем тебе!
— Проку от него! — скривился поручик, но развивать тему и спорить дальше не стал.
Один из служебных автомобилей выкатился из ворот и уверенно устремился в сторону «Взлёта». Натан, пару мгновений посомневавшись, всё-таки позволил себе обнять девушку и привлечь ближе. Аэлита с готовностью придвинулась, устроила голову на его плече, обеими руками уцепилась за вторую ладонь и умиротворённо затихла.
Так и ехали всю дорогу — молча, обнявшись. Не потому, что нечего было обсудить, а потому, что обоим не хотелось ничего говорить. Было просто хорошо сидеть вот так, рядом, вдвоём, словно мир остался где-то за порогом и согласен подождать, пока пара человек насладится разделёнными на двоих минутами нежности и покоя.
Натану вспомнилось расхожее мнение, что по-настоящему близок не тот человек, с кем есть общие темы для разговоров, а тот, с кем можно легко и с удовольствием молчать. И он в очередной раз дивился, насколько ему повезло встретить эту удивительную, совершенно необыкновенную девушку.
Мысли Аэлиты были сходными, разве что она не вспоминала никаких народных мудростей и поговорок, а просто наслаждалась моментом. И хвалила себя за правильное решение принять предложение поручика: ради таких уютных объятий можно и свадьбу один раз пережить.
Проход на территорию завода на этот раз занял гораздо больше времени. На месте не оказалось Русакова, а его заместителем был дотошный и до тошноты неторопливый тип, который долго трепал сыскарям нервы своими вопросами, проверял бумаги и едва не пробовал на зуб записку от Боброва. Наружностью своей этот мужчина, назвавшийся Марьяновым, крайне походил на упыря: откровенно тощий, с бледной в синеву кожей, покрасневшими глазами и редкими седыми волосами. Хотя был при этом, кажется, человеком, и даже, насколько мог судить Титов, вполне здоровым.
Наконец, преодолев все бюрократические препоны и получив в сопровождающие одного из неразговорчивых, хорошо вооружённых охранников, кажется, из того самого грозного внешнего оцепления, полицейские всё-таки миновали проходную. В качестве напутствия исполняющий обязанности начальника охраны снабдил стража всеми инструкциями. Последние, впрочем, сводились не столько к тому, куда не стоит пускать гостей, сколько к тому, куда именно их нужно провести: на местности ни Титов, ни Брамс не ориентировались и сами внятно объяснить, какое именно здание на большой заводской территории им требовалось, не могли.
Прямо от проходной начиналась широкая «главная улица», которая тянулась с полверсты и упиралась в стоящие на рельсах-направляющих громадные створы ворот. Сейчас те были раздвинуты, и в сумрачном зеве ангара смутно виднелся абрис каких-то широких плоскостей — вероятно, самолётных крыльев. По обе стороны от дороги тянулись сумрачно-строгие производственные корпуса: слева старый, из тёмно-красного кирпича, с высокими арочными окнами, справа — новый, из светло-серого бетона, с крашенными в легкомысленно-зелёный цвет переплётами квадратных окон. Здания от дороги отделяла аллея молодых каштанов.