Провожатый свернул направо, где между забором и цехом тянулась дорога поуже, обогнул бетонный корпус. За ним обнаружилась ветка железной дороги, связывающая «Взлёт» с окружающим миром гораздо прочнее и надёжней, чем обыкновенный асфальт. Полотно её проходило под запертыми сейчас воротами и разделялось на несколько тупиковых рукавов. Сейчас в одном из них стояла пара вагонов, а над ними с басовитым гудением медленно полз мостовой кран. До сыскарей долетали смазанные расстоянием, неразборчивые обрывки фраз, выкрикнутых зычным голосом одного из работников.
За дорогой тянулся ещё один корпус, также бетонный и столь же огромный, как и оставшийся позади, вытянувшийся параллельно ему. Туда полицейские вслед за охранником и устремились.
Нырнув в калитку, прорезанную в высоких серых воротах, пришельцы окунулись в шумное механическое многоголосье. Ряды станков свистели и гудели, где-то в отдалении, невидимый отсюда, тяжело и размеренно громыхал кузнечный пресс. Кисло пахло металлом и солидолом.
Вид «Взлёта» изнутри — как его территории, так и вот этого цеха, — впечатлял и даже завораживал. Громадные сооружения, деловито снующие туда-сюда мотоплатформы и грузовые автомобили, везущие разнокалиберные ящики и непонятные конструкции сложных форм, изобилие могучих производственных машин… При виде всего этого непривычных к подобным картинам людей, Титова в частности, охватывала смесь тревожного трепета и гордости. Было странно и как-то неловко сознавать, что всё это построено руками человека, и хотя последнее было очевидно, а всё равно с трудом верилось.
Провожатый пересёк цех вдоль узкой стены, свернул в сумрачный глухой коридор, откуда ступил на лестницу. Несколько длинных пролётов, опять коридор — уже заметно более тихий и светлый, вдоль которого тянулись ряды пронумерованных дверей.
Ещё одна лестница, снова вниз, и тяжёлая дверь с кодовым замком впустила посетителей в просторную тёмную залу без окон, потолок и дальняя стена которой терялись в сумраке, слегка разбавленном электрическим светом тусклых голых лампочек, свисающих с потолка на длинных проводах. В центре зала угадывалась некая бесформенная тёмная громадина, низко и надсадно гудящая на одной ноте.
Почти у входа, под одним из светильников, вольно расположились несколько столов, заставленных приборами; Брамс при виде последних едва не забыла от восторга, зачем она вообще сюда пришла. Среди электрических ящиков белели замасленные листы бумаги, покрытые какими-то цифрами, и несколько чертежей.
На стуле, покачиваясь на его задних ножках и закинув ноги на стол, сидел молодой мужчина самой безалаберной наружности и что-то читал. При виде гостей он нехотя выровнялся и отложил книгу. Охранник представил его как ведущего инженера Сергея Аркадьевича Глухова и начальника Горбача, препоручил сыскарей его заботам и откланялся.
Натан поначалу растерялся — новый знакомый выглядел раза в два моложе подозреваемого — но быстро напомнил себе об Аэлите
Γлухов оказался бойким и жизнерадостным человеком, которого ответственность вынуждала неотлучно сидеть с приборами, а характер заставлял от этого страдать. Проще говоря, инженер отчаянно скучал тут в одиночестве и Натану с Аэлитой, выслушав цель их визита, обрадовался как любимым друзьям. Усадил, приволок из темноты третий стул для себя и с удовольствием включился в разговор.
Горбача он охарактеризовал положительно, как надёжного и ответственного работника, талантливого и умелого вещевика. Дифирамбы не пел, но в общем дал понять, что сотрудничеством с ним доволен. Однако у Титова сложилось впечатление, что собеседник в чём-то лукавит.
— Вот вы его как служащего описали подробно и хорошо; а что он за человек? — спросил следователь, сообразив, что его задело в словах инженера.
— Да мы же с ним не друзья и не родня, чтобы мне его знать хорошо, — нехотя отозвался Глухов. — А всё прочее — досужие сплетни.
— Сергей Аркадьевич, вы, кажется, не вполне меня поняли, — мягко проговорил Титов. — Мы расследуем три убийства и, вероятно, дело о государственной измене. В таких вопросах не бывает мелочей и сплетен, важна каждая деталь.
— Измене? — вытаращился на него инженер. — Вот это номер. Но постойте, ведь Меджаджева арестовали. При чём тут Горбач?
— Есть сомнения, — лаконично пояснил поручик. — Так что вы можете сказать о Горбаче? И, пожалуйста, честно, не стоит из вежливости и нежелания сплетничать умалчивать о чём-то или вовсе лгать. В любом случае никто не станет делать заключение только на основании ваших слов.