Фомора умело сыграла на этих амбициях мужчины, посулила ему золотые горы и гектары земли на территории Австралии — последней оставшейся британской колонии. Поскольку вещевик так и не сумел внятно ответить, какова же ценность тех земель, похоже, принципиален для него был сам факт владения. Нелепо, глупо, но — весьма отвечало характеристике, данной Γорбачу его начальником. Натан справедливо подозревал, что все способные принести выгоду земли на территории колонии давно уже поделены между «своими», и почти не сомневался, что вещевику или вовсе ничего не планировали отдавать, избавившись от него сразу, как только перестанет быть нужным, или собирались откупиться клочком голой пустыни. И Титов даже на мгновение пожалел, что никогда не увидит выражения лица Горбача в момент исполнения его мечты. Вот уж воистину — бойтесь своих желаний…
Изначально вещевик не планировал никого убивать, но Акулина Горбач случайно нашла у мужа документы, которые тот намеревался передать Диане Смит. Женщина сообразила, что пахнет история весьма дурно, но, на беду, не пошла сразу в Охранку, а, привыкшая считать мужа пусть не самым подходящим ей, но хорошим человеком, поговорила с ним. Чем подписала смертный приговор себе, а заодно двум посторонним женщинам: убей Горбач сразу свою жену, и подозрение первым делом пало бы на него.
Те документы, которые нашла Акулина, были не основной целью фоморы, но — полезным задатком, поэтому ставить всё предприятие под удар Диана Смит не рискнула и помогла своему информатору в решении возникшей проблемы. Единственным пригодным способом посчитали убийство, а для этого нужно было придумать, как запутать следствие, и подсунуть козла отпущения. Неизвестно, до чего бы они додумались, но фомора, следившая за Акулиной, прознала об адюльтере, и таким образом во всю эту историю оказался втянут Меджаджев.
Столкнувшись с бывшим приятелем, Горбач удачно вспомнил давнишнюю историю с дурачком, свидетелем которой также был, однако, в отличие от Руслана, удрал до прихода городового. И план сложился — одно к одному. И способ, подходящий маньяку, и буйный нрав Меджаджева, и его отношения с Акулиной. Способ показался Γорбачу тем заманчивей своей бескровностью и удачным антуражем: крови мужчина побаивался и не был способен на изощрённую, поражающую воображение жестокость, которой запоминались обычно серийные убийцы, а требовалось нечто особенное. Φомора же выполнять всю грязную работу за вещевика не собиралась.
А швея Дёмина в качестве подходящей жертвы подвернулась сама собой и впрямь поплатилась жизнью только за знакомство с Меджаджевым и сходный тип внешности.
Взаимное недоверие сообщников привело к тому, что каждый хотел свалить убийства на другого, и в результате повязаны оказались оба: с Наваловой от начала до конца расправился Γорбач, а вот двух других жертв глушила и топила фомора, привозившая чуть живых женщин для совершения «ритуала» в условленное место поблизости от «Взлёта». В итоге вещевик не мог соскочить, поскольку уже многое передал сообщнице, а та — потому что Горбач дураком не был и самые нужные документы передавать не спешил, искать же иные источники у неё уже не было времени.
Главным, за чем фомора охотилась, были чертежи проекта реактивного двигателя, переданные вещевиком в самый последний момент, уже после заключения Меджаджева под стражу, когда Горбач решил, что план их полностью удался. Выходило, что Титову чертовски повезло: микрофильмы он перехватил буквально чудом.
Нашлось место в этой истории и старику Богданову, хозяину взорванного дома. С ним Горбач познакомился еще в своей молодости, сошёлся на почве любви к краеведению. Одинокий старик привязался к своему новому знакомцу и незадолго до собственной смерти посвятил Горбача в тайну подземных коридоров. Правда, хитрый старик не доверился ему полностью и дверь показал ту, которая находилась в особняке самого вещевика. О том, что такой же проход имелся у самого Богданова в подвале, Горбач узнал совсем недавно, когда уже составил знакомство с Дианой Смит и увяз в этой грязной истории. Как сама фомора обнаружила эти ходы, он точно не знал, но по некоторым недомолвкам пришёл к выводу, что у неё на родине тоже были такие же, и она даже полагала, что коридоры эти связаны в единую сеть.
На этом вопросы как будто иссякли, и Натан умолк, перебирая в голове факты и детали и прикидывая, не забыл ли что-нибудь.