Глаза всех взрослых жителей в этой моей сказке были синими или голубыми. Кроме глаз Черного плаща, конечно. У здешних же детей цвет глаз был такой небесной чистоты, что казалось, будто это и есть само небо на лицах. Кто-то из детей постарше нарушил общую тишину смехом:
- Дед! Ты разыграл нас, что-ли?
Все стали смеяться, только маленький мальчик не смеялся. Он так поверил в дедову байку, что спросил его заговорческим шепотом:
- А мы - кто? Дети народа горби?
Девочка, внимательно слушавшая и катавшая все время по руке глиняный шарик, с озорством крикнула: "Сам ты - горби! Ты - Олям двугорбый! Ха-ха!" Потом девочка метнула в мальчика глиняный шарик и началась большая "перестрелка" глиной.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ЛАБОРАТОРИЯ ФЛО-ФА
Я прошел двор, где сохла лепнина, и направился к только что возведенной лаборатории. Она была построена и оборудована специально для выращивания сверхбольших раков. Хрустальный купол, по мнению Фло Фа, как нельзя лучше служил для этих целей. Там она уже наводила порядок. Прямо с улицы войти в лабораторию было нельзя. Сначала нужно было пройти через промежуточную камеру.
Промежуточный коридор был длинным, без окон. Пространство освещалось с помощью светлячков, собранных в специальные емкости.
Я сделал всего несколько шагов по коридору и сразу почувствовал прохладу.
Наверное, в самой лаборатории было еще холоднее. Мне на нос попало что-то маленькое, влажное. Я снял это "что-то" кончиком ногтя и стал рассматривать. Это была самая обыкновенная снежинка. Донести до дверей лаборатории снежинку не удалось: она растаяла и превратилась в маленькую каплю воды.
- Фло! Ты что, снежинки решила генерировать? - спросил я с порога.
Фло-Фа была в шлеме со стеклянным забралом, в желтых резиновых перчатках и клеенчатом фартуке. В этом облачении она была точь-в-точь, как моя Маша в день субботней уборки. Когда Фло сняла маску, это сходство стало настолько отчетливым, что я чуть не сказал ей: "А ты что здесь делаешь, Маша?" Фло-Маша разбросала русые кудри по плечам и засмеялась. "Нет, не Маша, - подумал я, - Маша чуть морщит носик, когда смеется"
- Как успехи, волшебница? - спросил я.
- Все идет по плану, - отрапортовала мне Фло-Фа.
- Ты мне покажешь гигантского рака?
- Конечно! Но он еще совсем прозрачный. Хитин развивается медленно, но я сейчас испытываю различные методы ускорения деления клеток, - с этими словами Фло стащила полиэтилен с большой ванны, и я увидел ужасного прозрачного монстра.
Панцирь гигантского рака едва-едва сформировался. Внутри монстра по сосудам пульсировала белая жидкость - подобие крови.
- Фло! - а почему у него нет красной крови, как у людей?
- Раки относятся к разряду членистоногих. У них нет крови. Так же, как и у пауков и других насекомых. Хотя, кое-что наподобие крови у членистоногих все же имеется, но только у пауков, у раков же - нет.
- Ты хочешь сказать, что пауки умнее раков?
- Конечно. Суди сам: рак питается тем, что подбирает со дна. Пауки же - ткачи, большие умельцы. Их тактика охоты очень сложна.
- Ты хотела сказать: умна?
- Нет, я правильно сказала: она сложная. Ум есть только у людей.
- Но ты же говорила, что наш Цезарь умен. Ой, извини. Я стал заговариваться. А ты разве не считаешь, что и собаки умны?
- Можно сделать умными и собак. Но это должен сделать умный хозяин.
"Вот! Я добыл себе похвалу. Не в открытой борьбе, а исподволь. То, что Цезарь - умная собака, еще никто не оспаривал. А значит, и его хозяин - и умен, и хитер!"
Но какая разница, кто меня считает умным, и считают ли умной моего Цезаря? Главным сейчас было поскорее выбраться отсюда и с моей умной собакой встретиться. А как я скучаю по Маше!
Рис. 6
В раке зарождалась жизнь. Его белесые глазницы стали наливаться черным и медленно подниматься на глазных стебельках. Огромный ус, похожий на цирковой хлыст, свесился через край ванны и прикоснулся к моей ноге. Какая гадость!
Я отшатнулся в сторону и предложил Фло:
- А может быть, мы этот живой танк задушим прямо сейчас, в зародыше, так сказать?
Фло сжала недовольно губы и даже фыркнула:
- Все вам, мужчинам так: то давай попробуем, то не хочу. А я столько в него сил уже вложила! К тому же здесь три тонны чистого белка. Вырастим, откормим - потом посмотрим! Процесс запущен, сказочник! Клетки делятся, пусть делятся.
- А это что у тебя? - спросил я, указывая на красивый лиловый кристалл.
- Бериллий. Я его сама вырастила из маленькой бериллиевой песчинки. Красиво?
- Это же - прекрасно, Фло! Неужели настоящий бериллий? Их всего-то в мире насчитывается несколько десятков штук!
- Постой, сказочник! Какая разница, сколько их, и где они находится? Да и в каком таком мире? Я знаю только один мир - наша с тобой сказка. А еще ты говорил о количестве этих камней. У волшебников не бывает вопроса о репродукции. Если есть единичное - будет и множество: было бы чему подражать. Есть образец - множь! Я могу завалить всю нашу сказку этими бериллиями. Самое главное - разобраться в сути испытуемого образца. Это - настоящее творчество.
"Странно, - подумал я, - откуда она знает о принципах современного производства? Того и гляди, начнет говорить о штампах, клише, пресс-формах и прочем"
- Состав, наверное, сложный? - сказал я, любуясь игрой света на гранях бериллия.
- Чепуха! - хмыкнула Фло. - Пента оксид фосфора и еще два оксида. Остальное - примеси в незначительных количествах.
Вдруг я увидел внутри камня свой дом, цветник перед домом...
- Какие, говоришь, тут примеси?
Фло-Фа подошла ко мне, вырвала из рук кристалл и унесла вглубь лаборатории. Губки ее при этом надулись, а щечки заметно порозовели.
- Пока не доделаю, смотреть нельзя. Заметь, делаю я это в нерабочее время и чисто из любопытства.
Тут уже надулся я. Фло заметила это, улыбнулась и совсем спокойно объяснила, что камень необычайно хрупок, а то, что в нем можно видеть еще что-нибудь, кроме игры света - еще не факт.
- В этом плане камень еще не доработан. Сделаю - покажу. Кажется, в камне можно увидеть еще какие-то сказки, города, людей, но возможно, что это просто галлюцинация. Некоторые камни так воздействуют на человека. Ты что-то обмолвился о другом мире. Мне казалось, что нужно говорить: "в нашей сказке". А что есть еще другие миры?