Вместо Фло появился Кабоччо, но уже не с одной, а с тремя головами.
- Смотри, сказочник! - сказал дракон. - Маленькие мои совсем большими стали! А у меня еще одна новость: проклюнулись новые головки, буду семиглавым!
К дракону подбежал Богемль. Он, размахивая мечом, кричал:
- Я тебе лишнее-то вмиг отрублю! Зачем так много голов? Их же кормить чем-то нужно! Тоже мне, украшение природы!
Кабоччо трусливо метнулся в сторону. Богемль - за ним.
На земле сидели дети и на хаос не обращали внимания. В руках у каждого ребенка был кристалл бериллия. Шел урок. Возле детей расхаживал царь Ха-Ризма-Ти и повторяя:
- Ничего не нужно. Кристаллы бериллия - вот наше будущее! Смотрить в них, искать там.
На крыше дворца стоял Гармоник и кричал в толпу:
- Мир, который невозможно исправить, нужно разрушить, а на его месте строить новое!
На Гармоника никто не обращал внимания.
Солдаты весело гоняли танки, мяли друг другу броню, утюжили гигантских раков и каждый раз подзадоривали друг друга:
- Хорошо хрустнуло! А поддай-ка еще!
Под платаном лежал Целитель. Возле него стояла банка с пиявками. Целитель доставал пиявок и прикладывал их к себе. На пиявок он смотрел умиленно, с каждой новой пиявкой вступал в разговор:
- А что, малышка? Полечишь меня? Врач должен быть здоровым, правда? Как врач может лечить, если сам болеет? Сначала он должен вылечить себя.
К Целителю подошел солдат с окровавленным пальцем.
- Целитель! Забинтуй! - сказал солдат.
- Повторяю еще раз, солдат, главная заповедь медицины гласит: не может больной врач лечить других, если сам болен. Ступай и выздоравливай! - ответил Целитель, прикладывая очередную пиявку.
Прибежала Фло. Она светилась радостью и стала хвастать:
- Представляешь, сказочник, купол лаборатории лопнул, и суп аминокислот разливается уже по всей округе. Неуправляемое деление клеток идет полным ходом. Мы скоро станем свидетелями такого разнообразия существ, что природа-мать содрогнется! Необычным станет все! Мы будем жить в фантастическом мире. Ничего не нужно будет выдумывать. Новое будет рождаться ежеминутно, ежесекундно! Тебе трудиться над новым не нужно будет нисколечко! Сказочник, а как тебе понравился шестирукий орангутанг? По-моему, он - потрясающий! Я пошла. Пока, пока!
По воздуху проплыл Вислоухий. Он приблизился ко мне и заговорил человеческим голосом, но этот голос принадлежал Черному плащу:
- Сказочник! Умоляю тебя, отцепи Висоухого от моей руки! Больно же! А эта женщина с мечом? Она долго будет за мной гоняться?
Вислоухий, висящий на невидимой руке черного правителя, метнулся в сторону, а вместо него предстала Элита.
Она воткнула в землю меч, разбросала по стали доспехов русые кудри и стала хвастаться:
- А правда, сказочник, женщина с мечом - это красиво? Я, пожалуй, с себя латы снимать не буду, в них буду ходить.
Из-под платана донесся голос Целителя:
- Умоляю, уменьшите свечение солнца! Жарко же! Кто за этот процесс отопления здесь отвечает? Спите там, что-ли, эй? Сказочник, где ты? У нас закончилась питьевая вода! В озере - пусто, одна только нефть. Включи что-нибудь, чтобы дождик пошел.
- Но у вас есть кнопка вызова снега. Вы можете ею воспользоваться! - крикнул я Целителю.
Опять прибежала Фло Фа.
- Я уже включила, снег скоро будет. Но ты, сказочник, помнишь, что остановить образование снега будет невозможно?
Пошел снег. Сначала это была легкая пороша, не долетающая до земли. Потом снег повалил в виде птичьего пуха. Через минуту началась настоящая метель.
Гармоник все еще стоял на крыше и продолжал взывать, но уже не к людям, а к снегу.
- Здравствуй, обновление жизни! Пусть старое исчезнет, оно неизлечимо! Мы уйдем в пещеры и начнем там все сначала.
Гармоник распростер руки, вытянул шею и запел ультрачастотами. Это была даже не песня, а монотонный нарастающий звук, погожий на гул проводов возле высоковольтных линий.
Дворец осыпался, в нем образовывались трещины, стены раскалывались и падали крупными глыбами. Из бреши главного фасада выпали часы. Они ударились о каменное мощение площади и рассыпались.
Мои персонажи хватали ковры, шторы и покрывала, посуду, припасы и уходилив горы. Раки, шестирукие орангутанги и прочие монстры, оцепенев от холода, застывали на месте и превращались в снежные заметы.
Скоро снег заполнил все пространство. Невозможно было увидеть ни горы, ни озеро, ни дворец. Я щурил глаза, всматривался, надеясь увидеть хотя бы что-нибудь, но не видел ничего.
Стало холодно и в моей комнате. Я влез в кровать, накрылся с головой одеялом и сразу уснул.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
НАША С ЦЕЗАРЕМ ПРОГУЛКА
Несмотря на дикий сон прошлой ночи, я выспался.
Разбудил меня тык носа Цезаря.
- Дружище, может быть, еще дашь поспать?
"Ау-у!" - сказал Цезарь, что означало, ждать он не может.
- Долго не ходите! Максимум - до одиннадцати! Не забывай, нам еще собраться нужно! - сонным голосом промямлила Маша.
Я открыл глаза и посмотрел в глаза Цезарю.
- Бедная моя терпеливая собачка! - сказал я, влезая в брюки.
Цезарь поднял с пола поводок и пошел в коридор.
- Иду я, иду! - говорил я Цезарю, одевая свитер.
Когда мы вышли на улицу, Цезарь пометил первую же березку, у всех на виду, как это делают позорные дворняги. Но сегодня можно: воскресенье. Во дворе - пусто, свидетелей нет.
Мы идем с ним на "наше" место. Нужно идти двадцать минут. Потом узкой тропинкой рыбаков - по заросшему камышом берегу, свернуть там два раза налево, еще дальше - не пропустить поворот направо. Этот поворот скрыт большими кустами. Но Цезарь выведет. Потом проходим по болотным кочкам и вот оно: "наше" место. Отсюда открывается великолепный вид на противоположный берег реки в самом широком месте ее русла.
Здесь мы с Цезарем смотрим на закаты и рассветы, смотрим на вечерний туман и ледоход, любуемся полетами лебедей, слушаем крякание диких уток, которые с нашей реки никогда не улетают в теплые края, потому они что здесь прописаны и их подкармливают чипсами.
Справа - большой городской пляж. Там желтый песок, а здесь - черная грязь. Поэтому там - народу много, а здесь - рыбаки.