– Лишь бы не страдала, – думаю я.
Дома меня на пороге встречают родители.
– Мы уже хотели полицию вызывать! Где ты ошиваешься?
Я ухожу в комнату. И все размышляю о том, что такое аборт.
Моя мама заранее предупредила меня, что выгонит из дома, если я забеременею. Но мне не от кого забеременеть, а если бы я забеременела? Нет, нет, я бы ни за что не убила бы ребенка. Мои родители стали чаще скандалить и я хочу от них уйти. Но если бы я забеременела, я бы ушла, я бы… Только куда мне идти? Да и куда идти Алиске?
* * *
Шишкин был стар, но богат. Когда нужно было раздобыть денег, Алиса звонила ему. Приезжала машина и везла ее к Шишкину в клуб. Он говорил о любви, прищурив глаза: «Понимаешь, малыш, ты у меня одна такая, девочка моя хорошая, если кого надо наказать, ты скажи…» Но кого Алисе наказывать?
Она плакала, сидя в его кабинете на кожаном диване и жаловалась: «Мне бы денег, родители не дают, а Леха мой… Да что с него взять, ты же знаешь, он мудак, не жалеет меня».
Тогда Шишкин закрывал кабинет и жалел ее и на столе, и под столом, и на ковре, и на подоконнике. А потом давал денег.
Она не любила смотреть ему в глаза – черные, будто без радужки. А зубы золотые, старческие.
Был еще один мужичок в списке ухажеров – Серега Топор. В начале 90-х он очутился в тюрьме за то, что отрубил голову соседу.
– Дочку друга изнасиловал этот сосед, падла, – рассказывал Серега, – таких вещей не прощаю. У меня тогда бизнес был, бабки рекой. Но человек всегда человеком должен оставаться! Кто бы заступился за нее, друг уже умер к тому времени. Она ко мне прибежала, плачет, – в этот момент Серега сжимал кулаки и зажмуривал глаза. – Прибежала и говорит, дядя Сережа, дядя Вася пьяный пришел, говорит: «Деньги давай», а у нас денег нет…
Ну и все потом, кретин этот разозлился, орет: «Я твоему батьке деньги давал взаймы». А при чем тут девчонка? Только отца похоронила! Ну он ее и изнасиловал, алкаш…
Алиска слушала его, затаив дыхание. Она боялась его и жалела, поражалась его смелости и никак не могла представить, как один человек может убить другого. И этот убийца сидел перед ней. Самое удивительное, что Серега был заботливый, начитанный, производил хорошее впечатление. Правда, Елене Дмитриевне дочка не решалась его представить.
Серега был маленького роста, ходил в дорогом костюмчике и, несмотря на годы тюрьмы, разговаривал грамотно.
Родители его родом были из Челябинска, и они с Алисой иногда ездили туда погостить. Это случалось во времена длительных ссор с Лехой. Останавливались обычно в шикарных гостиницах и шли проведать «стариков».
Алиса звонила мне оттуда и рассказывала: «Представляешь, такие приятные люди – мама и папа. Думают, что Серега предприниматель…»
Жили они в хрущевке и не хотели переезжать в шикарную квартиру, которую Серега купил когда-то еще в строящемся доме.
Чем занимался Топор, мы не знали.
Но как-то раз он принес в их с Алисой номер черный пакет, вывалил перед ней кучу золотых украшений: там были и кольца с бриллиантами, и цепочки с изумрудами:
– Возьми что нужно, – строго командует он.
Алиса брезгливо разгребает пальцами непонятно откуда свалившиеся богатства.
– Нет, Серег, зачем это? Что не можешь в магазине купить? – ей страшно от мысли, что возможно он снял их с трупов. – Потом еще поймают меня с этими побрякушками.
Серега сурово отвечает:
– Это не из наших мест, да чистые они, хватит ныть, бери хоть все, глянь, что тут есть!
Он берет в руки золотую цепочку с камнями цвета сирени:
– Таффеит, ты хоть знаешь, что за камень?
– И знать не хочу, – Алиска начинает складывать в пакет гору золота.
Тогда Серега небрежно, словно мусор, хватает пакет.
– Ладно, как хочешь. Поехали пообедаем. Только сначала в церковь.
Они заходят в храм. Топор уверенным шагом подходит к батюшке и вручает ему пакет.
– Это отец Арсений, – говорит он Алиске, – он меня спас, когда я из тюрьмы вышел, совсем я отчаялся тогда. Не знал, как родителям на глаза показаться. У отца инфаркт случился, когда я в тюрягу загремел, а у матери ноги отказали. И вот прихожу я после освобождения в эту церквушку, подхожу к первому попавшемуся батюшке, рассказываю ему все, а он: «Не дает человеку Бог столько испытаний, сколько он выдержать не может», – Серега крестится. «Грех ты совершил, а Бог тебя из тюрьмы выпустил, шанс дает», да и много чего еще говорил, я даже прослезился тогда. С тех пор он мой духовный наставник.
И все-таки у Сереги были свои странности. Он был жутким чистоплюем. Где бы они ни жили, он везде проверял пальцем пыль на мебели и, если она была, ругался, хватал тряпку и протирал все, что находилось в помещении. У него был нервный тик. Когда он волновался, то начинал усердно потирать нос и трясти плечами. Все это было похоже на сеанс зарядки. Выглядело все нелепо.