– Подожди, не отвечай, давай что-нибудь придумаем.
– Вирим сказал, что Теран должен быть у сада. – Лен занервничал. – Так ведь? Сигнал поступил туда, это точно.
– Вредный старик, а если его там нет? Вирим сказал, что его там нет, ты забыл? – Юнона, скривив лицо, в упор смотрела на браслет Лена, пытаясь найти решение проблемы. Лен стиснул зубы и нервно застучал пальцами, понимая, что на этом их прогулка кончилась.
– Если Терана нет у сада, значит, сигнал направился на другой пост, так?
– Если ты не ответишь, все сбегутся сюда, Лен! Отвечай!
Лен дрожащей рукой коснулся голографической панели.
– Что ты делаешь возле ограды? – прогремел старческий голос.
Юнона схватила Лена за руку и наклонилась ближе к браслету.
– Теран, это Юна, отмени сигнал, мы сейчас все объясним!
– Да когда вы уже повзрослеете? Я чуть едой не подавился! Я не намерен терпеть ваши выходки и отпускаю сигнал дальше.
– Противный старикан! – Шепотом буркнул Лен, он откровенно разозлился, лицо сморщилось, тонкие губы свернулись и исчезли в гнусном выражении лица, на лбу вздулась вена. – Давай, умоляй его, а я сразу пойду в Холодный, замучает совесть – придешь помогать.
– Он сейчас услышит, замолчи! – Юна закрыла рукой рот Лена и снова обратилась к охраннику. – Теран, ты еще тут? Теран! Я уезжаю завтра и хочу посмотреть на Люциллы, пожалуйста, если ты нас сдашь, нас накажут.
– То есть вы идете в сад? Кто сказал, что я вас пущу?!
– Сегодня в Доме будут гости, ты знаешь Кивана, на столах будет много десертов и он разрешает все…
Юна посмотрела на Лена и улыбнулась, он тут же понял ее план и прервал ее.
– Вечером по пути домой мы зайдем к тебе с подарками: ореховые конфеты, пироги с желтым листом и тянучки из речника.
– Всего и побольше! Да, и пораньше, в одиннадцать я ухожу домой.
– Теран, ты замечательный друг! – воскликнула Юна. – Ты лучший!
Лен осудительно поднял бровь.
– Ты лучший? Серьезно? Теран, ты лучший, дай я тебя обниму, о мой милый старикашка. – Блеющий смех Лена можно было услышать только на пике смешанных эмоций, таких как сейчас: удивление и иронический припадок приправлялись нотками брезгливости.
Пытаясь сдержать смех, он прижал кулак ко рту. Его лицо в миг сделалось красным, из глаз посыпались искры, и блеянье сорвалось на громкий дикий хохот. Такой громкий, что Теран явно его услышал, а Юна обиделась, понимая, какая картина выстроилась в воображении Лена.
– Лен, у тебя все хорошо? – продолжил голос из браслета.
– Замечательно, просто… все хорошо. – Воздух громко вышел из легких Лена. – Так ты откроешь нам ворота?
– Идите, но за маршрут не уходить.
Вызов отключился и панель исчезла. Юна молча взяла упавшую сумку и пошла вперед. «Опять обиделась», – подумал Лен, но он терпеть не мог извиняться, зато знал как исправить эту глупую, по его мнению, обиду.
– Я вовсе не об этом подумал, – сказал он, взяв ее за руку, но Юна тут же отдернула ее.
– Да у тебя все твои мысли на лице написаны! Когда я слышу слово «похоть» я представляю твое выражение лица, да-да, вот как сейчас.
На этот раз степень обиды была значительной, остановив Юну, он уловил ее расстройство и встал перед ней, глядя в глаза. Лицо Лена всегда казалось ей завораживающим, ни на одном другом лице нельзя было увидеть больше гнева или упоения. Голубые глаза будто являли детскую чистоту несмотря на добавляющую лет щетину. Незнакомому человеку сложно было назвать его возраст, но легко было угадать настроение. Юна обожала его мимику и взгляд, и Лен, зная это, умел ими хитро пользоваться. Разве можно злиться на эти невинные, любимые глаза? Ему нужно лишь поймать легкий намек на ее улыбку, как в игре, и как только она отведет в сторону свои темно-карие глаза и движение губ будет поймано – игра выиграна. Вот так просто. «Моя девочка!» - горделиво подумал он, констатируя свою очередную победу.
Ворота у сада были высокими и непролазными, но к счастью, как и обещано, открытыми. Прямо за ними стояла полупрозрачная капсула с местами для четырех человек. Она похожа на круглый камень, гладкий и блестящий. На двери загорелся разрешающий сигнал, проход открылся и, пригнувшись, пара вошла внутрь. Капсула была очень неудобной, с широким проходом и жесткими сидениями. Стоять в ней можно было только сильно пригнувшись, и поручни в ней не были предусмотрены. Лен выбрал на панели нужный маршрут, и с темного потолка электрическими искрами стекла расцветка, оставив прозрачное стекло. Лен и Юна сели рядом поближе к носу перевозчика. Монорельс опустился перед капсулой и они медленно поехали вперед. Дорога была долгой: мимо скал, по мосту над озером и через серебристый лес.