– Там птица! Ну этот, с фиолетовыми крыльями.
– Где?! Я не вижу! – Юна соскочила с места и в наклонилась перед Леном, глядя в прозрачный потолок. – Мы уже проехали?
– Ага, проехали, ну ты можешь стоять, вдруг увидишь все-таки. Меня и этот вид устраивает. – кулон Юны болтался прям перед его глазами, но все самое интересное было за ним.
– Хватит пялиться, чего ты там не видел? – она подняла его лицо одним пальцем за подбородок и страстно поцеловала, как тут же увидела что-то синее в стороне и замычала, отрываясь от его губ. – Останавливай! Быстрее!
Лен потянулся рукой к панели и нажал на стоп. Капсула с грохотом затряслась и остановилась. Дверь открылась и они пошли, пробираясь через широкие кусты до низины с невысокими деревьями, ручьем и синими пятнами мохнатых люцилл. Они были с голову размером, с фиолетовыми отливами и пьянящим запахом. Лен предложил не идти на показ и остаться на поляне, Юна, подумав немного, согласилась. После пикника они сорвали самые большие люциллы и отправились домой под вечер.
Майский берег
МАЙСКИЙ БЕРЕГ
Как хорошо, когда можно не торопиться и вставать с постели позже, чем это нужно было еще год назад. Правда, трудно назвать теплой и мягкой постелью лежанку в шалаше, да еще и без окон, и с огромными щелями между досок, за которыми творится невесть что. Поэтому Сэт ворочался на этой лежанке всю ночь и поднялся уже на рассвете.
Это было специфичное место – такое маленькое поселение в лесу, у самого берега моря. Изредка тут появлялись новые люди, но в целом постоянных жителей было не больше двадцати: одиночек, несколько пар, и были те, кто втроем делил все прелести жизни вдали от цивилизации и социального давления. Впрочем, все прелести, как успел заметить Сэт, за проведенные им тут три недели, это бесконтрольное употребление алкоголя, запрещенных веществ и отсутствие необходимости работать. Но люди в этом месте все же очень добрые и приветливые, и они совершенно бескорыстно пришли ему на помощь, когда кроме как в лес и уйти то было некуда.
Свое место постояльцы называли Майским берегом, так как почти все стекались сюда в мае и уезжали поздней осенью. Среди них была Мира – яркая особа, скрывающая от всех свой возраст, но по некоторым признакам можно было догадаться, что ей больше тридцати. Она сразу предложила беглецу свой шалаш.
Сэт был знаком с ней не больше недели, но ей, по всей видимости, этого было достаточно, чтобы настойчиво предлагать ему уехать вместе с ней в какой-то северный город, где пустовала ее квартира.
Предложений было валом, среди всего коллектива вольных во всем, в том числе соблюдении гигиены и отношении к собственной внешности людей, он выделялся ярче всех. Ему даже дали негласное прозвище Аполлон, за его атлетическое телосложение, светлые, слегка вьющиеся волосы и серо-голубые глаза. Сестры Ида и Майя шутливо просились замуж вдвоем, лишь бы, по их словам, каждый день видеть его улыбку и родить от него таких же красивых и милых детей. В самом начале все это смущало девятнадцатилетнего парня, но проведя в этой компании множество веселых вечеров, он уже успел привыкнуть.
– Вот мы приезжаем сюда уже девятый год, а таких как ты тут раньше не было, – завела разговор Майя, подкуривая вторую за час сигарету.
Вдвоем они сидели у потухшего кострища, на прикатанных с берега больших камнях. Ночью тут было шумно: музыка, пение и танцы, домашнее вино и печеная картошка с рыбой. Сэт ушел спать немного за полночь, когда людей стало на его взгляд слишком много. А к утру осталась только Майя, будто не ложилась вовсе, и местный старожил, который старательно убирал раскиданный мусор и подчищал остатки одной найденной бутылки, плохо спрятанной кем-то.
Солнца еще не было видно, но ровная морская гладь уже переливалась под светом утренних лучей, пучки проросшей между камней травы были все покрыты росой, а в воздухе стоял свежий аромат соли и хвои. Июньские ночи еще были прохладными, а из теплой одежды у Сэта было подаренное ему одеяло, не самое чистое, но голые плечи прикрыть в самый раз.