И у маленького человечка получилось сорвать этот крючок, тянущийся через все позвонки. Лен опустился вниз, преодолевая напряжение в ногах, рухнул на пол и слепо пополз на четвереньках как можно дальше от дыры в отсеке, пока не ударился головой о стену. Руки, собравшие по пути грязь и острые частицы, разгорались болью еще сильнее. Он уже понял в какую сторону надо ползти, и в этот раз опустился на локти, но громкий рык, раздавшийся снаружи, отвлек его.
Свистящее дыхание и стук разогнанного сердца едва заглушали хруст костей и чавканье. Лен забился в угол, безумная истерия лишила его последних сил, оставив только нервные судороги и гипнотическое или предобморочное состояние. Его сознание захлопнуло дверь и откликалось дурным любопытством всякий раз, когда зверь давился плотью в попытке затолкать в себя кусок побольше. А когда все стихло, ощущение присутствия осталось, и неведение вновь разжигало истерию. Надежда на спасение утекала с кровью и слезами, медленно угасал огонь внутри, и жертва сдалась, не в силах бороться за свою жизнь. Дыра в металле, за которой его ждала быстрая смерть, словно манила его обратно. Опустившись на колени и локти, Лен пополз на голубой свет к выходу из своей норы.
Он умер раньше, чем ожидавший шакр порвал бы ему горло. Отупленное и бездушное тело доползло до дыры и потянуло руки вверх…но поднявшись с колен, упало как мешок.
Их потеряли к обеду. Дверь в комнату была открыта, кровати заправлены. На полу лежали инструменты, а в проекторе сохранилась схема космолета.
Вечером одна из поисковых групп принесла обездвиженное тело. Толпа зевак баррикадой выстроилась у ворот и, не обращая внимание на Герана и остальных учителей, обменивалась догадками о случившемся. Двое охранников разгоняли людей, угрожая шокерами, Вирим кричал, срывая голос, призывая к спокойствию и благоразумию. Геран требовал всем разойтись, но никто не хотел его слушать. Одна из девушек упала в обморок, когда увидела носилки, прикрытые полотном. Недалеко от нее молча стоял Джетом. Люди расступились, несколько человек закружились вокруг девушки, пытаясь привести ее в чувство, остальные, а их было немало, уставились на парня вопросительным взглядом, кто-то положил руку ему на плечо, но смахнув ее, Джет вышел из живого оцепления и побежал вслед носильщикам. На его пути встал Киван, и парень нарвался плечом в его ладонь.
– Он еще жив, у тебя есть последняя возможность сказать, куда он ходил и зачем.
– Кто жив? Это Лен? Где Амнир?!
Киван резко изменился в лице от нахлынувшей ярости, вот он и поймал Джетома. Никто в Холодном не знал о случившемся, только когда за ворота стали уходить вооруженные группы, слухи стали разбегаться со стремительной силой. Кто-то из «знающих» проболтался ученикам, что ищут Лена, который возможно ушел к кораблю, но об Амнире не было речи. Его и не искали, так как он был волен уходить когда и куда ему потребуется. Но первое, что группа нашла на корабле, были именно его останки. Еще перед выходом поисковых групп Джетома вызвали на допрос, как возможного свидетеля. Ему не сказали ничего, только спросили, знает ли он что-то, что сможет им помочь в поисках, на что получили отрицательный ответ. А теперь Киван не сомневался в том, что слышал раньше откровенную ложь, но разбираться в ней сейчас он уже не видел смысла.
– Уйди, я не хочу тебя видеть, ты…
«Ты же знал, ты же мог сказать сразу…» – хотел договорить учитель, но не стал.
Казалось, вся драма этих жутких событий только сейчас полным весом свалилась на плечи мужчины. На секунду он прижал руки к лицу, а затем замахнулся на Джетома. Кивану очень хотелось ударить его, сильно, по-отцовски.
«Он виноват! Почему он не сказал раньше?! Почему не сообщил об их побеге, когда мог спасти им жизни? Но кто знал что будет так… – у Кивана когда-то тоже были друзья и они в детстве тоже прикрывали друг друга и могли врать до последнего. – Но Джетом не ребенок и Лен тоже».
– Амнир мертв, напомни, сколько лет было мальчику? – с уколом и, глядя в глаза снизу вверх, проговорил учитель и оттолкнул Джетома, отрезав ему путь.
Вирим неустанно срывал голос на идущую следом за носилками толпу. Лена тащили через все клумбы, сокращая путь до медкорпуса, и ученики пытались бежать следом. Старик Геран, словив волну массового неподчинения, осторожно перешагивал кустарники, подбирая руками подполы своей длинной как платье рубашки. Но ему было явно не успеть за молодыми. Несколько охранников забежали внутрь одноэтажного серого здания, пропустили носилки и закрыли дверь. На всей территории загорелись красные фонари и звуковой сигнал комендантского часа. Кто-то возмущался, кто-то плакал, руководительский состав стекался к входу, а ученики расходились по своим общежитиям.