«Нужно саказать Юноне, но как об этом сказать? Еще немного и Лену будет все равно, но Юна не заслуживает такой потери».
– Ну все, успокойся, – мужские руки подхватили ее и помогли удержаться. Киван спустился за ней и теперь, держа ее лицо в руках, смотрел в заплаканные глаза, изучая их, как сломанный механизм. – соберись и иди за мной.
Уже рассвело, и по влажному от росы пути они подошли к дверям медблока. Внутри спал охранник, а двое в черных рубашках сидели за столом. Один ел, другой писал что-то на планшете. В углу стоял красный контейнер с датой и подписью «Амнир Рэйш 52.849». Контейнер был не выше колена, и такой же длины и ширины, от увиденного Саят застыла на месте с выражением лица, словно ее лишили воздуха. Киван понял, в чем дело, и указал мужчинам на короб.
– Мы не будем отправлять машину с останками, ждем пару дней, – указывая на дверь жестом руки, ответил мужчина с планшетом, и продолжил свои дела, не поднимая головы.
За дверью в ярко освещенной комнате, на той самой платформе под прозрачным двустенным куполом лежал Лен. С вершины купола по его телу, накрытому одеялом с ног до плеч, бегала линия красного цвета, глаза закрывала черная маска на половину лица. Из-под одеяла протянулись трубки и провода, уходя в основание платформы, под которой стояли емкости с жидкостью, похожей на кровь. Саят подошла ближе и прикоснулась к одеялу, но Киван остановил ее.
– У него руки изрезаны, и как ты помнишь, плохая свертываемость. В остальном он цел, но неизвестно, насколько пострадал мозг, он потерял много крови. Сейчас ее восстанавливают.
– Зачем, если это бессмысленно?
– Они делают что должны, но рефлексы по-прежнему отсутствуют. Он уже не здесь.
– Можно я останусь?
Киван сложил руки на плечах Саят, и в ту же секунду убрал, безмолвно позволив ей остаться. Отойдя к двери, он окликнул ее.
– Если кто спросит, скажешь, что я позволил. Нам всем нужно держаться. Надеюсь я помог тебе, ну а ты…ты знаешь, кому еще нужно помочь, – прижавшись лбом к стене он задумался и продолжил. – а я полечу в Скалу, не смогу я это письмо написать. Мне не все равно, я должен отвезти тело, некому больше.
– Мы не будем прощаться с Амниром?
– Обязательно, но сперва это должны сделать его родные.
Двери открылись, и учитель попрощался с Саят кивком головы. И когда он ушел, Саят, наконец, откинула одеяло с плеч Лена и прижалась к его руке. Тело было холодным, бледным, местами будто высохшим. Она долго говорила с ним, вглядываясь в потрескавшиеся губы, но он ничего отвечал.
– Я так испугалась, – прижимаясь к его плечу, шептала Саят, – я не поняла что произошло, Джетома нигде не было, тебя искали. А потом пришла Гета и сказала, что Джета допрашивают, а тебя ищут на корабле. Она дала мне порошок, чтобы я могла успокоиться, и я уснула… Ты приснился мне. Мне снилось как вы деретесь с Джетом, так отчаянно, что у тебя из глаз текла кровь. Я пыталась остановить ее, вытирала твое лицо, а она все шла и шла как слезы… Скоро вернется Юнона, дождись ее.
ХОЛОДНЫЙ ДОМ
III
Дверь в комнату по-прежнему была заблокирована, на входе в медблок стояла охрана. Болтая свешенными с кровати ногами, сидел еще недавно умирающий Лен. Он наконец-то почти окреп, голова больше не кружилась, раны на руках перестали болеть. К нему могли прийти почти все желающие, но его не выпускали как бы сильно он не просил. Дверь в его комнату открывалась по несколько раз на день и каждый раз он надеялся, что это она идет, потому уже должна была вернуться.
В один из вечеров все жители Холодного собрались на церемонию недалеко от сада, на аллее ставили уже одиннадцатый или двенадцатый памятный камень, и каждый мог оставить на нем несколько слов для Амнира. Лен услышал об этом из разговора охранников, но до закрытия проходов оставалось совсем немного, а за ним так никто и не пришел.
«Я бы мог много тебе рассказать тогда, – обращался он к умершему голосом разума. – а сейчас мне даже не дали проститься с тобой, но ты ведь слышишь меня?»
Лежа лицом к стене Лен ушел глубоко в себя и не заметил, как открылась дверь.