Вирим как телохранитель вел своего подопечного по самым отдаленным и узким дорожкам, подальше от общежитий и корпусов, но в этом, возможно, не было необходимости, потому что ни один встречный, а их было много в это время, не обмолвился ни словом. На лавочке сидел Лотс, живший в соседней комнате, Лен всегда думал, что они неплохо ладят, вот только в этот раз Лотс опустил глаза, завидев знакомое лицо. Это было неприятно, на миг даже Лену показалось, что его опущенные глаза будут преследовать его очень долго, но такая же реакция была и у остальных. Теперь за них всех: Шивон, молчащего Вирима, Треты, оглядывающейся и шепчущей что-то на ухо своей подруге, имя которой он никак не мог вспомнить и остальных, кто даже не решил с ним попрощаться, Лена взяла обида. Но обижаться – пустое дело, вот только где Юна?
На возвышенности, умощенной камнем, уже завис большой белый перевозчик, его дно блестело, отражая желтые посадочные огни. Рядом с ним Киван разговаривал с незнакомым мужчиной в светлой форме, с палантином, скрывающим половину силуэта от плеча до колена. Увидев пришедших Киван поднял вверх указательный палец, Вирим в эту же секунду остановился, а гость поднялся в перевозчик.
На краю площади деревья зашелестели листьями, подхваченными скользящим порывом ветра. А вслед за ними затрещали семенные коробочки на голубых кустах. Лен, словно подхваченный порывом, сделал пару шагов вперед и, вглядевшись, узнал идущую навстречу Саят. И Юна была с ней, держала ее за руку. Время затянулось, дорога из сада к площади словно стала в два раза длинней.
– Жди здесь, – сказал подошедший Киван, в его голосе чувствовалось недовольство, оттого, что пришел кто-то еще.
Не доходя немного, девушки остановились, и Лен, несмотря на требование, пошел им навстречу. «Не опускай глаза», – как установку повторял он про себя. С каждым шагом ноги становились мягче и слабее, а на полпути вовсе захотелось развернуться и бежать до самого перевозчика. Но что они подумают?
«Мы же не прощаемся».
Взгляд Саят забегал по их лицам, с особым переживанием она разглядывала нахмурившиеся брови Лена и слезу, медленно катившуюся по щеке Юноны.
– Тебе запрещали приходить?
– Нет… – полушепотом слетело с ее губ.
И одно слово стало не просто ответом на вопрос. Оно прозвучало как: «Нет, я не хотела прийти; нет, я не хочу знать, что произошло на самом деле; нет... я любила тебя не так сильно, чтобы простить».
Лен опустил глаза, сжал губы и протянул руку к Саят. Подруги тут же замешкались и заволновались, и все же, озадаченная, Саят подалась вперед, и он коснулся ее руки.
Она приходила ко мне часто… – сжимая ладонь изумленной девушки, он говорил о ней же, – как могла.
Тяжелый выдох уместился среди слов, скользнув своими пальцами между ее, Лен сжал их крепко, но не грубо. «Она одаренная, – подумал он про себя. – Одним касанием усмиряет ураган внутри. Как это возможно?» Высвободив пальцы, он развернул ее ладонь своей и задержался на миг, пытаясь ощутить каждый отпечаток и искру соприкосновения. Но притяжение как между двух магнитов зажгло в нем новую мысль: «Быстрее скрыться». Окинув обеих взглядом в последний раз, он развернулся, и шагая с перебежками, стукнув плечом к плечу Вирима, и преклонив голову кивком перед Киваном, направился к перевозчику.
Платформа медленно возвышалась от земли, относя Лена на борт перевозчика и он оглянулся, чтобы в последний раз рассмотреть Холодный, а повернувшись обратно, увидел знак Костанианского Дома на палантине Эрика Нолена. Учитель отступил и на его месте выросли две тени, подхватив Лена за обе руки, они затащили его внутрь, но он не сопротивлялся, он даже не успел понять, что произошло.
– Герану не нужны проблемы, и Синему Дому тоже.