КОСТАНИАНСКИЙ ДОМ
Это место напомнило ему родительский дом: сплошные равнины будто залезали друг на друга отражаясь разными оттенками под светом звезд. Серо-зеленое море высокой травы колыхалось волнами от ветра. Пух с белых полей лез в глаза и рот. К прибывшему перевозчику подъехала мерка, и охрана подвела Лена к ней, а следом за ним на землю ступил Эрик.
– Мы не враги, – сказал он Лену, попутно обращаясь к водителю жестом руки, после чего тот проехал еще немного дальше и остановился на краю дороги. – Давай отложим все разговоры, сейчас я хочу показать тебе то место, от которого ты так отказывался. Мы же обойдемся без охраны?
Вопрос Эрика прозвучал с опаской, что чем-то даже польстило Лену. Но завязывать дружбу с человеком, который был виновником всего, как ему казалось, не входило в его планы. Впрочем, уже не было никаких планов, а вокруг все было таким удивительным. В самом сердце обширных полей не было ничего кроме одной дороги, вымощенной белым камнем. Она вела в две стороны, на одной из которых виднелись невысокие горы с осыпающимся краями. В другом направлении можно было различить леса.
– Выбирай в какую сторону поедем, – сказал Эрик.
– Мы не едем в Дом?
– Ты уже здесь, – улыбнулся он, усаживаясь на большой белый камень, лежащий у его ног, – обойди сзади.
Лен пригляделся и увидел узор на белой шероховатой поверхности. Линии закручивались в спираль и уползали к обратной стороне камня, где было написано одно слово «Тэя».
– Что это, это имя?
– Да, оно принадлежало костанианке, рядом закопаны браслеты и чаша со сцитом, похоже, его собрали после сожжения тела.
– Тот самый сцит? – негодовал Лен.
– Мы не берем чужое, особенно если за ним вернется хозяин. – Эрик встал на ноги, обошел камень и начал рукой раскапывать рыхлую землю под надписью. – Давно я тут не был, так совсем под землю уйдет.
Под руками Эрика камень освобождался от земли и наросшей травы. Лен смотрел как от грязи освобождаются знак за знаком, пока они не сложились в фразу.
– Это исходный язык, – удивился Лен, – сейчас знаки более упрощенные.
– За этой простотой и теряется смысл, – Эрик отряхнул руки и повернулся к Лену. – Ну читай, не молчи.
– Найди меня, когда вернешься, – прочитал Лен вслух.
– Не огорчай меня, вспоминай, чему вас учили.
Окончания на знаках были загнуты, и это было показателем того, что надписи уже очень много лет, потому что так уже давно никто не писал. Но было еще кое-что. Некоторые слова со времен первых поселенцев утратили свой смысл или изменили значение, а эта стрелка указывала на другое значение слова «вернуться».
– Когда перевоплотишься…
– А может «переродишься»? – спросил снова Эрик.
– Нет, слова похожи, но отличия в направлении стрелы. Перерождение идет вверх.
– Я никогда не ошибаюсь в людях, Лен! – воскликнул Эрик и похлопал его по плечу. – У нас получится…
Но что получится, Эрик так и не сказал.
Лен долго не мог выбрать, в каком направлении начать движение, но подумав о том, что у него для этого будет еще много времени, решил двигаться в сторону гор.
Белые камни дробились в песок и пыль, поднимающуюся клубами от движения мерки. По краям дороги вырастали полуразрушенные стены такого же белого цвета, а по ним взбирался серый плющ, закрывая собой извилистые узоры. Неожиданно стены закончились, и глазам Лена открылся вид на море и десятки маленьких островков, окружающий два больших гористых острова.
– Острова Отца и Матери, соединенные мостом с материком, – заговорил Эрик. – Вам рассказывали о них?
– Да, но по-настоящему выглядят совсем нереально.
– Мост был построен для удобства сообщения четвертого корабля с остальными, но позже сами Костанианцы взорвали его, так они пишут в дневниках. Это восстановленный вариант.
Сперва Лен решил, что ему послышалось про четвертый корабль, но разглядывая большое поселение, открывшееся за мостом на острове, он решил переспросить.