К пеплу - 1
Во имя чего?
Во имя души, во имя жизни — дыши!
___
Элени_X
Эвани Рейн
Несколько лет назад наша семья покинула тихую гавань посёлка, перебравшись в шумный город.
Возмущение близких, предрекавших редкие встречи, было неизбежным, но отцовская длительная командировка не оставляла выбора. Съёмная квартира на третьем этаже, с окнами, смотрящими в серую городскую даль, — вот мой новый дом. Мне тогда исполнилось двенадцать, Дакстону, моему брату, — шестнадцать. Он, словно птица, вырвался на свободу, растворяясь в городских улицах в компании новых друзей. Мама, тревожась, шептала о дурной компании, и, как оказалось, её опасения были не напрасны. Я же, ограждённая домашним обучением и онлайн-репетиторами, оставалась под её неусыпным присмотром. Ей так было спокойнее. Но даже эта клетка не помешала мне встретить светлую Айлу, мою подругу и по сей день.
Все было относительно хорошо… ровно до того рокового дня, когда отца отправили в другой город на переговоры. Мама, беспокоясь о нем, решила составить компанию. Я до сих пор помню последние мгновения её сборов: гора приготовленной еды, пропитанная тревогой о нашей сытости, облако цветочного парфюма, долгие объятия… А несколько часов спустя — оглушающая новость об авиакатастрофе. Все потонуло в густом тумане отчаяния.
Нашим опекуном стала тётя Аманда, сестра матери. В свои тридцать, сосредоточенная на карьере, она так и не обзавелась детьми. К сожалению, Аманда была лишена эмпатии, и искать в ней душевной поддержки было бессмысленно. Задав дежурные вопросы, она скрывалась в своей спальне с ноутбуком, погружаясь в работу.
Брат все чаще стал возвращаться домой пьяным, но никогда не забывал принести мне какую-нибудь сладость. Теперь я понимаю, что в алкоголе он искал забвение, выбрал этот губительный способ справиться с горем и в итоге утрачивал самого себя…
В один из тех вечеров, когда тётя, словно легкокрылая птица, упорхнула на свидание, брат привёл своих друзей. Их хмельные голоса, словно зловещий рой, густо облепили квартиру, и я, объятая смутной тревогой, старалась не покидать свою комнату, ставшую тихой гаванью посреди бури. Скрип открывающейся входной двери вспыхнул слабой надеждой на возвращение Аманды, и я, робко выглянув из спальни, затаила дыхание.
— Подожди, Дак, я с тобой, — заплетающимся языком проговорил один из них, натягивая ботинки. — Надо проветриться.
Дакстон вышел, и до меня донеслось его раздражённое ворчание:
— Ну, конечно, кому же ещё тащиться за выпивкой, если Гордон еле держится на ногах, а Эдгару лень?
Дверь с глухим стуком закрылась, и я поспешила прикрыть свою, успев заметить затуманенный взгляд блондина, который попытался одарить меня подобием улыбки. Он стоял в коридоре, словно потерянный, а второй, видимо, остался на кухне.
Неприятное предчувствие сковало меня, и я уже собиралась набрать номер подруги, чтобы отвлечься от тягостного ожидания, но открывающаяся дверь в спальню заставила вздрогнуть. В комнату ввалился Гордон, пошатываясь, словно марионетка, у которой оборвались нити. Он прикрыл за собой дверцу и уставился на меня, сидящую на кровати, мутным, немигающим взглядом.
— Что тебе нужно? — с вызовом спросила его, пытаясь скрыть под маской грубости накатывающий страх.
Стеклянный взгляд блондина прожигал меня насквозь, пока он, словно хищник, крался навстречу, заставляя кровь леденеть в жилах.
Я уже занеслась в безмолвном крике, когда парень обрушился на меня всей своей тяжестью, словно каменная глыба, а его ладонь, огромная и грубая, намертво запечатала мои губы, перекрывая кислород, как плотина — полноводную реку.
Сердце бешено колотилось, отбивая последний шанс на спасение. В отчаянной попытке вырваться я извивалась в его стальной хватке, чувствуя, как наглая, бесстыжая рука Гордона, словно змея, ползёт по телу, оставляя за собой леденящий след страха и отвращения.
Слезы бессилия застилали глаза пеленой тумана, мир расплывался, теряя очертания, словно картина, смываемая дождём.
В тот момент, когда его пальцы попытались прорваться под ткань белья, сквозь оглушающий ужас я услышала голос Эдгара, звавший его по имени.
В следующую минуту тело Гордона рухнуло на пол.
Матерные слова, каких я никогда прежде не слышала, хлынули из уст брюнета, словно грязный поток. Он вышвырнул эту тварь за дверь и с сочувствием посмотрел на меня, в то время как я, прикрывая рот рукой, всхлипывала и дрожала всем телом. Эдгар тихонько подсел ко мне и бережно, словно боясь спугнуть, накинул на мои плечи одеяло, отчего дрожь немного утихла.