— Ты уверена, что хочешь знать? — ленивая усмешка тронула губы Дэма, пока он неторопливо утолял жажду. Эта вальяжная небрежность, граничащая с пофигизмом, сводила меня с ума.
Он, словно забывая, переступает порог и не понимает, что здесь не улица, а дом, где его цинизм ранит до глубины души. Я не его приятель, с которым можно не церемониться; я — его семья, и каждое слово, каждый жест оставляют во мне болезненный след.
— То есть, по факту, ты наплевал на нашу договорённость и, тем самым, на меня, так? — Мой голос, дрогнув, взметнулся ввысь, будто выпущенная на волю разъярённая птица.
— Да не хочу я к ней идти! Мы уже были на прошлой неделе, сколько можно? Может, предложишь переехать? — Раздражение плеснуло и в брате. Радоваться или нет — непонятно. Вроде бы, наконец, прорвало на настоящий диалог, а с другой стороны, негатив такой густой, что вот-вот схлестнёмся в ссоре.
— Я почти каждый день у неё. Неужели тебе сложно хотя бы раз в неделю заглянуть? Каждый день только и слышу твоё имя, — выговаривала ему, хотя прекрасно понимала, что Дэм и без моих упрёков всё знает.
— Да мне нисколько не интересны её рассказы, расспросы, советы. На кой-черт я должен это слушать каждую неделю, м? — продолжал он в том же тоне.
— Я же слушаю, слушаю, потому что люблю.
— Не все равно и мне, но превращать визиты к ней в ежедневный ритуал — исключительно твой выбор, дорогуша, — усмехнулся брат, небрежно черкнув взглядом по экрану телефона. — Мне вполне достаточно раз в месяц отметиться. — С этими словами он нырнул в мерцающую бездну гаджета, словно я и все мои слова разом поблекли, обратившись в ничто.
— Понятно. Может, ты и меня каждый день видеть не желаешь? — захлопнула книгу, потеряв страницу.
— Всё, отвали, — скривился, намереваясь уйти.
— Придурок, — злобно бросила ему в спину.
— Сама дура, — усмехнулся Дэм, не оборачиваясь.
Что ж, вот и отзвучало наше красноречие. Впрочем, иного финала я не предвкушала, зная наш бесплодный диалог наперёд.
— Садись есть, куда ты пошёл? — окликнула я брата, одумавшись.
— Не хочу.
— Я ещё не ела, ждала тебя. Давай разогрею, и поедим вместе?
— Грей, сейчас выйду, — и дверь в ванную захлопывается за ним.
Минут через десять мы уже сидели за столом, уплетая мясо по-французски, приготовленное по маминому рецепту. Наше любимое блюдо.
— Ты был со Стейси? — успокоившись, решаюсь спросить.
— Нет. Раздражает.
— Почему?
— Находит забавным предаваться словесным излияниям, — усмехается он, вкладывая в улыбку тень абсурда. — Так-то вообще поебать, как прошло её утро, день, вечер. Я не для этого ехал.
— Хватит материться. Ты не на улице, — возмутилась я. — А для чего ты приезжал? — вернулась к его похождениям.
— Ты сейчас издеваешься? — отрывается от еды, пронзая меня насмешливым взглядом.
— Просто это подло по отношению к девушке, ведь в её глазах горит уверенность, что между вами нечто настоящее, что ты её любишь. Но разве можно назвать любовью то, когда сам человек не трогает ни единой струнки в душе? — высказала своё горькое убеждение.
— Её это ничуть не смущает, так почему должно волновать меня? — брат вскинул бровь, кривя губы в ироничной усмешке.
— С чего ты взял, что её это совсем не тревожит?
— Бля, Ари, неужели ты и вправду такая наивная или просто играешь в невинность? — Дэм смотрел в глаза, и в его взгляде читалась неприкрытая серьёзность.
— В чем же моя наивность? — с любопытством отозвавшись, жадно внимала каждому слову.
— Знаешь, в вопросах отношений у тебя мышление пятнадцатилетней девчонки, я давно это заметил. Поразительно, до чего ты лелеешь эти нелепые, смехотворные иллюзии о сказочном чувстве, словно сошедшем со страниц детской книжки, где добро неизменно торжествует, а любовь развеивает любую тьму. Ты буквально пленница хрупких идеалов, застрявшая в розовом сиропе грёз. Забавно, конечно, но и тревожно: такими легко манипулировать.
Брат сделал короткую паузу, окинув меня мимолётным, но обжигающе язвительным взглядом, и тут же вновь погрузился в мерцающий прямоугольник телефона, где, судя по всему, разгоралась чья-то лихорадочная переписка.
— Так вот, чтобы ты понимала: моё отношение к ней — чистый прагматизм, и я этого не скрываю. Если у крашеной куклы возникнут претензии… Что ж, — Дэм скривил губы в циничной усмешке, — тогда её ожидает стремительное и крайне увлекательное путешествие в пешее эротическое странствие.
Змеиная ухмылка застыла на его губах, когда он наконец отложил гаджет и встретился с моим растерянным взглядом.