— Всё просто, как дважды два, солнце. Не ищи чёрную кошку в тёмной комнате, — подмигнул, кривя губы в подобии улыбки.
— Ты отвратителен! Не дай Бог столкнуться с таким, как ты! — С этими словами я с грохотом опустила стакан на стол, едва отпив сока.
— Не переживай, смертная, второй такой алмаз мироздания природе не под силу создать. Я эксклюзив! — расхохотался брат, упиваясь моим негодованием, словно Нерон, наблюдающий за пожаром Рима.
— И слава небесам! Земля бы просто треснула под тяжестью такой святости, — прошипела я, прищурившись, словно кошка, готовая выпустить когти.
— Грешники куда милее Господу, чем праведники, сестрица. «Подумай об этом, когда будешь молиться», как говорится. Пища для твоего воспалённого ума.
Вместо ответа я лишь закатила глаза, удостоив его презрительного взгляда, что вызвало у Дэма усмешку. Брат снова ушёл в свой мир, в плен бездушного экрана, а пальцы, словно одержимые, выбивали потоки бессмысленных букв. И пока он там, в своей цифровой обители, я тонула в нерешительности, собирая осколки смелости, чтобы вновь поднять тему, от которой отвернулась сама судьба.
— А если она забеременеет, что ты будешь делать? — неспроста я задала этот вопрос.
— Этого не случится. Но раз тебе так интересно, возьму ли я на себя ответственность, то ответ — нет. Потому что на хрен она мне не нужна. — Его слова резанули ледяным цинизмом, от которого по спине пробежал мороз. Бедняжка Стейси! Она, кажется, ослеплена любовью, раз не видит, кто рядом. Вернее, кто появляется рядом лишь тогда, когда ему это заблагорассудится.
— А если бы я забеременела от парня, которому, как окажется позже, на хрен не нужна, то что бы ты сказал? — пыталась проникнуть в ход его мыслей, предугадать, что меня ждёт в случае такой оплошности: осуждение или все же понимание, поддержка?
Брат поднял взгляд, в котором читалось молчаливое изумление. Губы его сжались в тонкую линию, и я почувствовала, как внутри нарастает тревога, пока Дэм, казалось, препарировал вопрос, словно сложную головоломку, пытаясь вычленить из него истину.
В наступившей тишине можно было услышать биение собственного сердца. Нервно теребя вилку, я принялась с показным интересом разглядывать содержимое своей тарелки, лишь бы не видеть его лица.
— Что ты не моя сестра, раз такая глупая, — улыбнулся, пытаясь смягчить сказанное.
— М-м, спасибо. Буду иметь в виду, — слова прозвучали кисло, с привкусом горечи разочарования. Это был совсем не тот ответ, который рисовало воображение. Допив залпом содержимое стакана, я упорно избегала его взгляда, но периферийным зрением чувствовала, как его усмешка скользит по мне, словно хищный зверь, высматривающий добычу.
— А если серьёзно, у тебя кто-то появился? — неожиданно спросил брат.
— Да, — словно взвешивая каждое слово, промолвила, мимолётно коснувшись его лица взглядом, в котором затаилась робкая надежда. Неужели этот миг настал? Момент, когда покров тайны будет сорван? — Я хотела бы вас познакомить, — произнесла с лучезарной улыбкой, словно ставя финальную точку в долгой истории недосказанности.
— Сколько ему лет? Я его знаю? — оторвавшись от ночной трапезы, он с живым любопытством принялся расспрашивать.
— Двадцать два, — прозвучал в ответ мой тихий голос, намеренно оборвавший нить разговора и оставивший второй вопрос повисшим в тягучей тишине.
— Что будем делать, если он мне не понравится? — спросил Дэм с лукавой улыбкой, скрывавшей за собой сложную игру полутонов: то ли серьёзное беспокойство, то ли дерзкую браваду.
— Не знаю. Я очень расстроюсь, — честно призналась ему.
— Он настроен решительно, по-твоему? — брат прищурился, словно рентгеном просвечивая моё лицо, выискивая тень сомнения.
— Думаю, да.
— Думаю… — эхом повторил в пустоту, скорее для себя. — Тогда интересно, что думает он, — хмыкнул Дэм.
— Вот ты с ним познакомишься и поймёшь, что он считает так же, — заверила я, с непоколебимой уверенностью зная душу любимого.
— Надеюсь на это, иначе ты рискуешь стать последним проблеском света в его угасающей памяти, — изрёк кровный родственник. От этих слов по коже пробежала ледяная дрожь. Предупреждение, облечённое в изящную форму, вызов, брошенный мне и моему возлюбленному.
***
Дэсмонд, погруженный в мерцающий экран телефона, едва замечал, как бабушка, словно добрая волшебница, разливает душистый чай, а я, орудуя ножом, превращаю золотистый пирог в аппетитные ломтики.
— Ну, как жизнь твоя, соколик? — проворковала седовласая, лучиками морщинок очерчивая глаза. — Когда же нам суженую покажешь?