Всегда твердила: внешность — ничто, главное — внутренний мир, то, чем наполнен сосуд. Если светом — прекрасно, всё остальное — лишь декорации. И вот я пала жертвой обёртки. Неужели я так примитивна? Инстинкты берут верх над разумом? Я знаю: его сосуд полон яда, чернильной тьмы, но как же соблазнительна мысль оскверниться и погибнуть грешницей.
В любом случае я с болезненной ясностью осознаю: наши звёзды никогда не зажгутся на одном небосклоне, и это к лучшему. Я не вхожу в круг его желаний — это очевидно, ведь иначе кошмар с гробом никогда бы не стал явью.
Равнодушие — вот ледяной приговор, безжалостно вынесенный мне его сердцем. Что ж, пусть будет так. Пусть высшие силы и дальше простирают свой оберегающий покров надо мной, защищая от любой тени зла. От зла, имя которому — Дэсмонд.
***
Кухня утопала в уютном полумраке, лишь слабый свет настольной лампы выхватывал из темноты клубы пара, поднимающиеся над нашими чашками.
В Ариане я обрела не просто подругу, а родственную душу. В её обществе тепло и уютно, словно у камина в зимний вечер. Мы можем часами блуждать в лабиринтах книжных страниц, философских трактатов, рассуждать о вечном и мимолётном, затевать жаркие дискуссии. А ещё я узнала, что готовка для неё — истинная страсть, настолько сильная, что вылилась в собственный кулинарный блог, где она делится своими гастрономическими секретами.
Сделав глоток чая, мы вновь погрузились в беседу, но тень тревоги то и дело омрачала лицо брюнетки. Каждые два часа Ариана отправляла сообщения, тщетно пытаясь дозвониться, но брат хранил ледяное молчание.
Несколько раз она была готова сорваться и вернуться в их общую квартиру, но Эдгар был непреклонен. Он по-прежнему верил, что Дэсмонд одумается, приедет сам и будет молить о прощении, но чудо всё не случалось.
В очередной раз, словно осенний лист, оторвавшийся от ветки, брюнетка потянулась к телефону. Экран ожил, озарившись тёплым светом их совместной фотографии, и в тишине повисли томительные гудки вызова. Как же ей не повезло с братом… Сердце сжималось от жалости к этой светлой душе, вынужденной соприкасаться с такой непроглядной тьмой.
***
Поздним вечером, укутавшись в плед, я погрузилась в чтение электронной книги. Досадно было, что в тот злополучный день так и не довелось принести домой долгожданную новинку. Всё же шуршание страниц и запах типографской краски гораздо атмосфернее, нежели бездушный экран гаджета, но выбора не было. Нестерпимо хотелось прочесть книгу, чья аннотация так зацепила меня в магазине. Если история окажется достойной, обязательно приобрету её в бумажном переплёте.
Десятая глава вызвала бурю негодования. Сюжет казался до оскомины банальным, фальшивым, приторно-сладким, словно автор сбежал от реальности, решив подарить читателям иллюзию, что люди способны лишь на одно светлое чувство — любовь. Но разве это правда?
Будучи автором-девушкой, что, если бы судьба дерзко столкнула её с Дэмом? Какую симфонию чувств она тогда поведала бы миру? Смогла бы вообще облечь в слова эту встречу? Розовые страницы её грядущего романа, словно опалённые адским пламенем, обуглились бы до трагической черноты, и в каждой строке зияла бы бездонная пропасть разочарования, эхом отзываясь горечью утраченных надежд.
Всплывшее уведомление обожгло экран:
«Привет! Не спишь? Это Невилл». — Я уже и не ждала от него весточки, особенно в такое позднее время. Не раздумывая, открыла мессенджер и нырнула в наш диалог.
«Привет! Нет», — ответила, не выходя из чата, ведь зеленоглазый прочитал моё сообщение мгновенно.
«Классная фотка», — написал он, сопроводив восхищённым смайлом. Я не так часто делюсь своими снимками, и сейчас он, безусловно, говорил о той единственной, что я опубликовала несколько месяцев назад: на ней я запечатлена в летящем летнем платье с распущенными локонами, держа в руках аппетитное мороженое.
«Спасибо», — лаконично ответила, и улыбка тронула губы.
«Могу я позвонить?» — просьба застала врасплох. Я уже собиралась отплыть в царство Морфея, но всё же решилась отправить ему свой номер. Через томительные полминуты динамик ожил, и в ухо ворвался его голос:
— Прости, что так поздно, да ещё и звоню… Просто очень хотел услышать тебя, — почти шептал он, и я чувствовала, как улыбка играет на его губах.
— Прощаю, — бодро отозвалась, усмехнувшись.
— Как любезно с твоей стороны. Благодарю, красавица, за милость прощения, — в его голосе заискрились смешинки. — Знаешь, с той самой встречи ты не покидаешь моих мыслей. Думаю и думаю о тебе… — откровение казалось искренним. — Ты мне даже снилась. — Ухмыльнулся он, вызывая у меня лёгкую улыбку. — Такое со мной впервые, если честно. Будто наваждение… Пытался отвлечься, но, как видишь, безуспешно, — кажется, он затянулся никотином.